Редкая отвага [Litres]

Медведь снова занёс лапу, но не дотянулся, и чёрные когти рассекли воздух в дюйме от наших ног.

Я прицелился в кровожадный глаз зверя. А-Ки всё ещё лихорадочно тараторил на китайском. Я постарался мысленно заглушить его голос и снова услышать папин, не убирая палец с крючка.

А-Ки опять ударил меня по рукам, не дав выстрелить. Я резко развернулся, кипя от злости, но тут заметил, что он на что-то указывает пальцем. На что-то ниже по холму, среди сосен – как раз оттуда я совсем недавно выбежал.

Там стояли двое медвежат. Не сильно крупнее собак. И смотрели на нас.

Этот гризли был вовсе не медведем, а медведицей. Мамой.

Я посмотрел на А-Ки. Теперь ясно, что он хотел сказать. Чтобы я не убивал маму этих малышей. Не оставлял их сиротами.

А-Ки затих, и какое-то время мы молча стояли и глядели друг на друга. В его серьёзных глазах плескалась тревога. Мы оба тяжело дышали.

– Извини, А-Ки, – наконец прошептал я. – Ничего не поделаешь. У меня нет выбора.

Он помотал головой и что-то сказал тихо, но твёрдо. Глаза у него блестели.

– Извини, – повторил я и покачал головой. Он отпустил меня, и я, нервно сглотнув, снова приготовился стрелять. Медведица отошла влево, и я повернулся к ней. – Можешь не смотреть, если не хочешь, А-Ки, – добавил я, поднимая револьвер.

Она встала на задние лапы и положила передние на валун. Чёрные когти, длиннее моих пальцев, царапнули камень. Я прицелился в её чёрный, влажный глаз. Ритм сердца выровнялся, и я стиснул револьвер, готовый пустить пулю прямо ей в голову.

И уже собирался нажать на спусковой крючок, когда заметил: чего-то не хватает.

Никто не кричал по-китайски. Не прижимался к моему боку, не держал за плечи, не дышал мне в ухо.

Я обернулся и увидел, как А-Ки спускается с валуна и спрыгивает на землю.