Редкая отвага [Litres]

Ночью мы разбили лагерь сразу за перевалом Колокум уже по другую сторону холмов. Приятно было осознавать, что карабкаться наверх больше не придётся. Тропа, извиваясь, теперь бежала вниз, в широкую долину. На этих склонах росло ещё больше деревьев, и дорога терялась в густых рощах.

Где-то там, внизу, лежал Элленсберг, город, в котором я надеялся перехватить Эзру Бишопа. Я жадно вглядывался в лесистые холмы, высматривая всадника, ведущего за собой лошадей, и среди них – чудесную рыже-пегую кобылку с меткой на ухе. Только вокруг было тихо и пусто. Солнце садилось, и сгущались сумерки. Сары я нигде не видел. Мне хотелось позвать её по имени, заорать что есть мочи в надежде, что мой крик разнесётся эхом. Если бы она меня услышала, порвала бы любую верёвку и вынесла любые удары плетью, лишь бы вернуться ко мне. Хотя на самом деле кричать, конечно, смысла не было.

Я вздохнул. По крайней мере, медведей тоже было не видать.

А-Ки шагнул ко мне.

– Всё, – сказал я, махнув рукой на открывающийся перед нами вид. – Больше не надо карабкаться вверх.

Он опёрся ладонями о колени, переводя дыхание, и кивнул. Наверное, понял, что я имел в виду. Подул ветер, жутко холодный, пробирающий до костей. Я весь покрылся мурашками.

Мы разбили лагерь между двумя большими валунами. Разговаривать не стали, но сразу сели рядом, чтобы греться друг о друга. Глубокие рваные раны от когтей гризли жгли мне ногу. Я промыл их водой из фляги, но замотать не мог, потому что у нас не было не то что бинтов, а даже обычной тряпки. Оставалось только надеяться, что в царапины не попала никакая зараза.

Утром я проснулся оттого, что меня тряс А-Ки. Я видел горькие сны: удары лопаты, запах рыхлой земли, папины тихие слёзы, когда он обнимал меня за плечи… Я не сразу сообразил, что передо мной А-Ки, а не папа, но обрадовался, что утренний мороз развеял грустное облако сна.

А-Ки то шептал, то кричал, но голос у него был скорее не испуганный, а восторженный. Я проморгался и огляделся вокруг. Что его так взбудоражило?

Снег. Он покрывал всё вокруг: камни, деревья, кусты. Не то чтобы толстым слоем, но ясно было, что это не просто изморозь. Даже наши плечи и колени слегка припорошило. Я смахнул снег и невольно улыбнулся. Меня трясло от холода, но снег я всегда любил. Он всё ещё падал, совсем слабенько. Редкие снежинки танцевали в воздухе, медленно опускаясь на землю.