Женщины на русском престоле и вокруг него

Исторические документы сообщают нам о восьми женах Ивана IV, лишь три из которых были законными (венчанными), и только первая — любимой. Последующие семь сменяли друг друга в каком-то патологически абсурдном калейдоскопе. Всего через девять дней после смерти царицы Анастасии поминальный пир перешел в пьяную оргию. Потом, уже будучи в трезвом уме, царь всецело предался бурному разврату, часто меняя женщин и без стеснения устраивая любовные игрища прямо на обеденных застольях. Когда и этого показалось ему недостаточно, он решил вкусить однополой любви. Обвинение в «содомском грехе», бросаемое в лицо Грозному осужденными на смерть боярами, имело основания: избранником царя стал юный Федор Басманов, причем связь эта не скрывалась, приводя придворных в искренний ужас. Но однажды Иван затосковал по семейному уюту, а в жены захотел иноземную принцессу. Царским посланникам не удалось добиться успеха ни в Польше, ни в Швеции, и тогда государю привезли невесту с далекого Кавказа.

Этот брак не был уж совсем неожиданным, поскольку о яркой красоте черкешенок (в тогдашней России так называли представительниц сразу нескольких кавказских народов) москвичи знали не понаслышке. Завоевание Астраханского и Казанского ханств привело к царскому двору кабардинских князей и ногайских царевичей, видевших в московском государе союзника в борьбе с крымским ханом и турецким султаном. А политические союзы, как известно, нередко скреплялись браками. Гак, приехавший в Москву кабардинский князь Михаил Темрюкович женился на племяннице Анастасии Романовны, а на ее родной сестре Ирине был женат мурза Борис Бекбулатович, что, безусловно, помогло сохранить влияние при дворе родственникам прежней царицы, боярам Захарьиным. Не исключено, что именно по совету Захарьиных царь Иван «смотрел и полюбил» Кученей — сестру Михаила Темрюковича, совсем юную дочь князя Темир-Гуки (Темира Айдаровича). Ее яркая, диковатая для Москвы красота, черные, как смоль, косы и смелая манера держаться произвели на Ивана Васильевича впечатление, и под именем Марии она стала второй женой грозного царя.

До приезда в столицу Мария Темрюковна не знала ни слова по-русски, но вскоре выучила язык и начала давать царю советы. Некоторые из них были вполне нормальны и касались, например, учреждения стражи наподобие той, которая была у горских князей; другие же будили самые низменные чувства подозрительного и жестокого государя. В противоположность предыдущей, новая царица нередко сама подталкивала царя к кровавым расправам, которые с удовольствием наблюдала. Привычные ко многому придворные поеживались, слыша звонкий, веселый смех юной Марии Темрюковны во время жестоких медвежьих забав или казней. Именно в годы брака с Марией была создана опричнина — личная гвардия Ивана IV, игравшая первую роль в деле уничтожения неугодных царю. Начальником же этой гвардии головорезов стал брат царицы Михаил.

Брак Грозного с Марией Темрюковной длился восемь лет. Вторая жена родила царю сына Василия, который умер в младенчестве. В 1569 г. Иван с царицей совершал путешествие в Вологду. Там его настигло известие о «заговоре» в Новгороде. Царь заспешил в Москву, а оставшаяся в Вологде царица заболела и скоропостижно скончалась. Иван горько, но едва ли искренне рыдал на похоронах, уже по традиции обвинив бояр в отравлении супруги. Те же виновником безвременной смерти царицы называли самого государя, которому в свое время донесли о любовнике Марии — влиятельном боярине Федорове. Более того: в доносе говорилось, что сей боярин замыслил государственный переворот и хочет воссесть с царицей Марией на престоле. Федоров, разумеется, был незамедлительно казнен, а про смерть царицы Марии точно известно лишь то, что умерла она по пути из Вологды в Москву, в котором ее сопровождал преданный царю Ивану боярин Федор Басманов.

И снова по всей стране был объявлен сбор царских невест. В столицу привезли около полутора тысяч дочерей боярских и дворянских. Выбрать из такого количества красивых и пышущих здоровьем девиц было непросто, и царь доверился совету своего приспешника Малюты Скуратова — пожалуй, единственного человека, которому доверял всецело и безоговорочно. Малюта же указал на свою родственницу — Марфу Собакину. Смотр невест прошел в несколько туров, в последних осталось сперва двадцать четыре девицы, потом — всего двенадцать. Царь колебался, но доверился Малюте. Марфу назвали избранницей царя и ввели в кремлевский терем, несмотря на то, что царская невеста вскоре после обручения «начала сохнуть». Казалось, что «конкурс» должен был быть возобновлен, но царь велел сыграть свадьбу, хотя невеста была уже совсем плоха. В реальный брак с ней царь вступить уже не мог, что и было сказано государю иерархами церкви, но Иван настоял (уж это он умел). Когда же Марфа скончалась, уже в третий раз подряд было объявлено, что царицу отравили. После привычных рыданий на похоронах царь быстро нашел виновного: на кол был посажен брат прежней царицы Михаил Темрюкович.

Причина смерти Марфы не установлена, но вот причину странной привязанности Ивана Васильевича к больной невесте удалось узнать опять же при вскрытии ее захоронения. Невероятный биологический феномен: спустя триста шестьдесят лет пребывания в подземной гробнице перед исследователями лежала бледная, но не тронутая тлением, как будто бы живая девушка редкостной, дивной красоты. Видимо, не советы Малюты, а влюбленность в изумительную красавицу и надежда владеть ею — пусть и призрачная, удерживали царя от поиска новой царицы. Возможно, он был немного романтик, этот странный царь.

Несколько месяцев после кончины Марфы Собакиной прошли под знаком жесточайшего террора: кровь лилась рекой, а казни отличались особой, изощренной жестокостью. Бояре поспешили снова женить царя и тем хоть немного умерить его лютость, но церковь признавала законными и разрешала только три брака. На сей раз Иван действовал довольно тонко, разразившись тирадами о жалости к бедному мужу, чародейством и происками врагов лишенному семейного счастья. Признав, что Марфа осталась девицей (то есть фактически не стала царю третьей женой), Ивану Васильевичу разрешили жениться вновь.

Четвертый брак царя, заключенный в апреле 1572 г., был удачен. Родные очередной невесты государя, Анны Колтовской, принадлежали к окружению Малюты Скуратова и были столь низкого происхождения, что Иван даже не стал представлять их боярам. Однако личные качества умной, живой и веселой Анны с лихвой возмещали ее «худородство». Она сумела отвлечь мужа от «поисков виноватых» и их казней, создала в тереме атмосферу веселья и безмятежности и, собрав вокруг себя других красивых девушек, старалась подольше удержать мужа рядом. Это удалось, и Иван Васильевич проводил с царицей целые дни. Анна не была ревнива, откликалась на малейшие перемены настроения мужа и угождала ему во всем. Чисто женская тактика удалась: не задавая лишних вопросов и не вмешиваясь открыто в политику, Анна добилась многого. До сватовства царя у нее был жених — князь Воротынский, который был убит опричниками, и с последними Анна имела личные счеты. Может быть, это совпадение, но именно за три года женитьбы на Колтовской были уничтожены почти все главари опричнины.

В народе Анна была популярна, но при дворе у нее были опасные враги: оставшиеся опричники и князь Воротынский, отец ее бывшего жениха, считавший, что именно из-за Анны был замучен его сын. И вот князь задумал интригу, достойную «Декамерона» Боккаччо. Был у пего племянник — красивый, женоподобный Борис Ромодановский. Юноша, вероятно, был неумен или непростительно легкомыслен, иначе не дал бы втянуть себя в подобную авантюру. Ромодановского в Москве почти никто не знал, он появился в столице недавно, и князь уговорил его проникнуть в покои Анны под видом «боярышни Ирины», чтобы, пребывая вблизи от царицы, приобрести влияние при дворе. Князь надеялся, что подмена раскроется, царь заподозрит жену в измене — дальнейшие последствия были легко предсказуемы. На что он рассчитывал для себя, отдавая на заклание собственного племянника, — неизвестно, но, как бы там ни было, Борис согласился. Воротынский представил «Ирину» царю, и тот ввел «ее» в покои Анны, но вот далее события стали развиваться не по сценарию. Высокая «Ирина» с густой приклеенной косой приглянулась царю, который подарил ей жемчужное ожерелье и приказал постелить ему постель. Борис не на шутку испугался, по дядя успокоил его, сказав, что царь так ослаб от излишеств, что далее разговоров дело не пойдет. Здесь он лукавил: если верить словам австрийского посла Сигизмунда Герберштейна, царь в те годы еще был полон сил.