Электронная книга - «Ультралюбoff (СИ)». Краткое содержание книги:
— Хочу шоколадную картошку, — это он выпинывает меня с кровати, дескать, шуруй на кухню.
— Никаких пирожных с утра. Каша!
— Каша… У меня все углеводы из организма вышли… Ты меня измотал, негодяй! Кашей не исправишь! Может, тогда чудные пирожки с картошкой. Я видел, ты вчера тесто навалял…
— Каша! Будешь жрать одни пирожки — разжиреешь, «профессор» потеряет к тебе устойчивый потенциальный интерес.
— Потенциальный? Да ещё и устойчивый! М-да… Это было бы неприятно. Смотри, это жир уже? Или, может, это место для кобете? Смотри, есть ведь место, надо заправить! — он оттягивает кожу на животе.
— Кашей и заправим! И с собой на работу возьмёшь винегрет. Нехер в вашей убогой столовке есть!
— Так ты кашу-то положил уже? Нет? Давай не жидься, с добавкой сразу!
***
Медовый месяц. Всё как положено. Какой же он жадный до меня! Да и я не могу никак насытиться. Касание, взгляд искоса — и мы уже за себя не отвечаем. Совершенно не хотелось расставаться, поэтому старались даже бытовые заботы делить друг с другом: уборка, стирка, покупки. Только одно маленькое «но» смущало меня. Ни Дар, ни я ни разу не сказали друг другу «люблю». Не признавались, даже нечаянно не проговаривались, даже в ночном угаре не пробалтывались. Занимались только прикладными потрахушками и лизались вусмерть. Может быть, ему время нужно, чтобы полюбить? Решил, что не буду лезть к нему со своими признаниями, чтобы не спугнуть этого красавчика, которого так долго ждал. Чтобы не разрушить весь мёд нашего месяца, не навредить гармонии… Но какая цистерна мёда без пикантной дёготятинки?
Сегодня я был какой-то дёрганный прямо с утра. Вроде и день хороший: солнечный, тихий, сухой. Зима на исходе, устала нас бодрить своими морозными лапами. И работы сегодня в универе будет немного, можно сбежать домой пораньше и забабахать сырники. Дар давно просит их сделать. Как раз к его приходу будут тёплые и нежные, как его губы. Но это вечером, а сейчас я пересолил картофельное пюре, порезался при резке салата. Руки дрожат, внутри какое-то сосущее чувство тревоги. Мой герой проснулся, удосужился натянуть только футболку и сонно сидит возле стойки, поджав под себя ногу, и с удивлением наблюдает за мной.
— Люба, с тобой всё в порядке? Чего ты мечешься? Вон порезался даже.
— Не знаю, сам не пойму, что-то неспокойно мне.
Вдруг он притянул меня к себе, обнял и прижался к моему животу.
— Всё будет хорошо. Запомни, что мы будем вместе. Слышишь?! Весна-а-а-а! Она будет наша!
— Да ладно тебе, мерещится всякое. Пройдёт. — Я попытался успокоить Дара. — Давай есть, а то на работу опоздаем.
Быстро поели, загрузили посуду в моечную машину, заскочили в свои машины (понятно, что его бэху я давно реинкарнировал, к Петровичу в салон ездил на кузовные работы, кстати, выяснил, что причиной были ослабленные болты на суппорте. Балбес совсем без головы, ведь опасно же!). Мы помчались по кругу обычного трудового дня. Это я ещё так думал, что обычного. А качели судьбы качнулись, и мы, не зная того, стремительно летели из области пушистых облаков в область серой мглы.
На работе чуть не опоздал на семинар. Несмотря на привычную кутерьму, тревога меня не только не оставляла, но и нарастала. На третьей паре в кабинет заглянула секретарь кафедры и раздражённо попросила меня срочно подойти на кафедру, неотложный вопрос, а она побудет со студентами. Я извинился перед группой и на ватных ногах поплёлся. В помещении кафедры коллег не было, но меня ждал неприятный сюрприз в лице моей благоверной. Светка была бледной и какой-то лихорадочной. Руки её постоянно двигались, что-то трогали, брали, переставляли на столе рядом с ней. Увидев меня, она криво улыбнулась, сверкнула глазами и проговорила:
— Люба, хорошо выглядишь.
И столько яду было в её голосе, что у меня по спине побежал ручеёк холодного пота, плечи привычно опустились, голова вжалась. Но потом с усилием я распрямился и, как мне кажется, холодно посмотрел ей в глаза.
— И тебе не хворать, Света. Чего ты пришла? Хочешь договориться пойти в ЗАГС для развода?
— Не торопись, дорогой. Думаю, что у нас остались нерешённые вопросы.
— Какие это?
— Да вот, посмотри какие. — И с брезгливым выражением лица она достала из сумки конверт и швырнула его на стол.
Я мгновенно похолодевшей рукой взял конверт и вытряхнул из него пачку фотографий. Запечатлённое счастье. Пылающие глаза в ресторане, сплетённые пальцы у витрины магазина, жаркие поцелуи в машине, моя рука на его ягодице — это мы в лифт заходим? Я с Даром. У меня потемнело в глазах.
— Откуда у тебя эти?..
— Да вот, решила себе страховку получить. А я-то думаю, чего это Дар Александрович так рвался к нам домой? Не в ресторан, не к себе меня тащил, а к ТЕБЕ домой. Ты ему был нужен, а не я. А я, наивная, уши развесила, лапшу сушу… — Светка вдруг зашлась злым смехом и зафиналила его кашлем. Я же стою как парализованный. — Люба, каково это — из меня делать идиотку? Изображал из себя недотрогу, нос воротил, а сам его прикармливал, всё пирожки свои проклятые ему пёк. Путь в постель мужика лежит через пирожки. Сука! Пидорас! Чуяла я, что ты гнилой внутри, да не хотела верить, — жена захлебнулась, затем всхлипнула: — Это из-за тебя он меня так унизил, растоптал на глазах у всех, в грязи измазал. Никогда тебе этого не прощу, насильник! И ему не прощу, шлюхе! Он же меня с работы уволил с волчьим билетом. И из-за кого?! Из-за тебя, тюхи-тряпки. Кто бы мог подумать, что у вас такие страсти? И что он в тебе нашёл, чем ты его приворожил? И как тебе его шпилить? Как Дар ножки-то разводит, лучше, чем я?
— Не трожь Дара, тварь! — словно вынырнул из тумана я.
— Трону, Люба, ой, трону. И тебе всё верну с лихвой. За счастье надо платить. Пора и тебе. Как он тогда в больнице мне обещал, что квартирку и машинку он не отдаст мне, что дескать золочёными Любкиными рученьками всё это добыто, а я не пришей кобыле хвост! Я, как в себя пришла после, сердцем почуяла тут подляну. Чего это он за тебя так печётся, защищает? Тебя, а не меня! Решила подстраховаться и наняла детектива, шустрого малого. И правильно сделала. Потратилась, но не только правду, а всю подноготную вашу извращенскую узнала. Теперь вы оба у меня вот где! — Светка так сжала кулак, что аж костяшки побелели.
— Что собираешься делать? — онемевшим губами прошептал я.
— Что? А мстить буду. Тебе и полюбовнику твоему. Вы мою жизнь разрушили, а я вашу под откос пущу. Не будет тебе счастья на моём горе, Люба, не будет! Думаю, в нашем городе всем будет интересно узнать, что звезда экрана, записной герой-любовник — голубой ковбой. Ах, как дочура Ярцева, нашего генерального, удивится! А как Маргоша разочаруется! Ой, а Катюха из финансового! Они-то не смогли охомутать, как ни ублажали его, как ни объезжали, а тут пф-ф-ф… мужичина из-под машины! Да и не дело, чтобы студентов учил пидорас. Не будет вам места в этом городе, да и нигде не будет.
— Чего ты хочешь? Чего ты добиваешься? Он твоим не будет.
— И твоим тоже! Я позабочусь. От вас все отвернутся. Все!
Я задыхался, мне не хватало воздуха, пекло в груди, голова кружилась. Но сейчас некогда жалеть себя — Дар не должен пострадать. Я должен его защитить. Своего любимого.
— Я сделаю всё, что ты хочешь, только не трогай Дара! Не трожь его!
— Всё? Ну, всё так всё. Он должен вернуть меня на работу. Всё исправить. Заставь его! А потом ты должен уехать отсюда, навсегда. Без прощаний. Расстаться, не видеться с ним. И не забудь от всех своих имущественных претензий отказаться при разводе. Как тебе такая цена? Спасёшь Дара не задаром, а? Я своё слово сказала.
Уехать? Забыть? Отказаться самому от единственного своего? Хрен с ней, с квартирой, с работой этой, но Дар. Мы столько времени впустую потратили на хождения вокруг друг друга, на глупые сомнения, на Светку эту…