Электронная книга - «Ультралюбoff (СИ)». Краткое содержание книги:
— Глубже, Люба… Ещё… Ах… А-а-ах… Люба, Любчик… Ещё немного, и я… У-ле-та-ю…
Не-не, куда без меня? Не даю ему закончить, прерывая минет. Нет, Дарушка, ты кончишь со мной внутри. Хочу вместе с тобой уйти в облака. Он начинает почти по-детски хныкать, капризно цепляясь за меня руками. Переворачиваюсь вместе с ним, ухожу под него. Дар падает на меня, прижимается. Провожу по его спине своими мозолистыми руками, царапая атласную кожу. Хриплю:
— Презерватив и смазка.
Гибким движением он дотягивается до прикроватной тумбочки и берёт заветный квадратик, надкусывает его и вынимает тонкий диск. Протягивает мне и приподнимается. Я быстрым движением нетерпеливо раскатываю презерватив по своей окаменевшей плоти и прошу-приглашаю:
— Сядь на меня. Пожалуйста. Я видел, так делают…
Дар кивает и начинает аккуратно пристраиваться на мне, медленно опускаясь.
— Мы забыли смазку, — вдруг с тревогой вспоминаю.
— Не надо. Ещё осталось.
Наконец я полностью в нём. Мы единое целое. Замерли на мгновение. Смотрим друг другу в глаза. Я настойчиво заставляю его откинуться чуть назад, прогнувшись в спине. Полный контакт, полная готовность. Мой пилот, прикусив нижнюю губу, наклонил голову вбок, упёрся руками в мои ноги и начал плавно двигаться в мучительном ритме вверх-вниз. «Поехали!» Я, обхватив крепко его бёдра, регулирую плотность нашего контакта, с силой притягивая его вниз. Теперь стенаю горячечно я. Пытаюсь ускорить темп, но мой своевольный пилот сопротивляется, держит ритм. Тогда я отпускаю его бёдра и переключаюсь одной рукой на тонкую поясницу, чтобы она не переломилась в этих движениях, а другой — на член, гордо вздымающийся между нами. Ласкаю, сжимаю. Дар всхлипывает и ускоряет движения, устремляясь ввысь. Я помогаю ему, с силой толкая горячее, тесное тело туда, вверх, к небесам. Снова сильно сжимаю узкие бёдра, наверняка у него останутся синяки от моих пальцев… и пусть! Это значит, что он принадлежит мне.
Вдруг парень надо мной сделал рваное движение, сильно сжался, выгнулся под немыслимым углом и со стоном кончил. Его член сокращался, выбрасывая струю за струёй мне на живот, грудь, шею. Его тело конвульсивно задёргалось. Я приплыл вслед за ним. Он меня сжал так сильно, что сдерживаться больше не было никаких сил. И желания. Мой любовник обессиленно упал мне на грудь, я крепко прижал его к себе, не выходя из него. Теперь мы вздрагивали в одном чувственном ритме, затихая…
— Дар, — шепчу ему в висок, — ты раньше с мужчинами… уже… ну… часто…
— Не спрашивай, не думай об этом, это было раньше, это была неправда…
… Утро началось с невесомой ласки. Кто-то легко касался моих губ.
— Рыся, я тебя прибью. Жрать не дам.
— А если это не Рыся? Тоже прибьёшь? Хотя жрать хочется сильно.
Открываю глаза и вижу довольный зеленоглазый прищур. Дар.
— Так что там насчёт еды?
— Сначала нужно сходить в душ, а то мы станем сиамскими близнецами, срастёмся.
— Тогда неси меня в душ, мой герой!
После жаркого душа, где пришлось несколько задержаться (с обоюдным удовольствием), я почапал в кухонную зону, неся на закорках вновь сонного бесстыдника. Сгрузил его на высокий барный стул. Принялся готовить завтрак, решил по-быстрому сделать яйца по-болгарски. Сделал, покормил своего благоверного. Дар сидит голый на крутящемся стуле и, не отрываясь, впитывает все мои движения. Теребит мочку уха, рот приоткрыт, не моргает даже: он, видимо, в астрале. Не видел, что ли, как нормальные люди готовят яичницу с перцем и с помидорами?
— Не знал, что яичницу можно сделать такой. Вкусной, — это Дар уплетает за обе щеки моё блюдо, как бы тарелку не проглотил.
— Спасибо, ты преувеличиваешь. Обычный рецепт, — зарделся я. Как же приятно!
Перемыли всю посуду: я мыл, а Дар вытирал. Договорились, что Дар будет послушно лежать, выполняя предписания врача (ему ещё вредно столько находиться вертикально), а я заскочу в больницу за выпиской, заеду на его работу за документами.
— Дар, нам нужно поговорить. — Он заметно напрягся.
— Я тебя теперь не отпущу. — Хмыкнул, как будто я его отпущу.
— Думаю, после случившегося как шофёр я тебе не нужен. Надеюсь на это.
— Не отпущу! — упёрто заладил Дар.
— Мне нужно найти другую работу. Тебе не будет противно спать с преподавателем?
— Нахрена мне преподаватель?! Мне ты нужен…
— А если этим преподом буду я?
— Я же сказал, что ни… кто?
— Я хочу пойти на работу в свой вуз. Мой руководитель диплома там профессорствует. Он всё время зовёт меня на кафедру работать и идти в аспирантуру. Как думаешь, стоит?
— Вау, какой поворот сюжета! Заниматься любовью с профессором круто!
— Я те щас в глаз дам, «с профессором»! Со мной!
— Я в тебя верю. Хочу, чтобы ты стал профессором. Не ломай мне фантазию-фетиш!
Я быстро оделся, хотя мне мешали, и рванул в больницу. Там дал Евгению Николаевичу подробный (насколько было не стыдно) отчёт о состоянии выписанного пациента, забрал документы с выписки. Затем заскочил к Дару на работу. Он уже позвонил и предупредил, чтобы мне отдали документы и внешний винт с видеоматериалами. Переживал, не встречу ли Светку, но меня, наоборот, спросили, почему она не выходит второй день на работу. Объяснил, что мы с ней развелись и разъехались, поэтому ничего не знаю. Быстро засобирался домой, дальше от неудобных вопросов. Хотя сотрудников Дара просто от них распирало.
Из студии поехал в свой универ, нашёл там Гидона Моисеевича, который от моего решения просто расплылся в удовольствии.
— Люба, сегодня вроде бы не Новый год, а вы такие подарки делаете. Кто же на вас так положительно повлиял, что смог убедить принять это верное решение?
— Жизнь повлияла. Пришлось уйти с прежней работы.
— Знаю, слышал про эту историю с машиной. Ну да Бог с ней. У вас такие задатки к науке…
— …и педагогике, что глупо зарывать их в прозе простого авторемонта… Я всё помню, Гидон Моисеевич.
— Ладно-ладно, не смейтесь над стариком. И всё-таки я доволен. Ваше место здесь, Любослав. Садитесь, пишите заявление. Я сам у ректора его подпишу. И в аспирантуру вы пойдёте ко мне, милейший. Я вас возьму в оборот!
Так я стал из рядового автомеханика рядовым преподавателем на кафедре «Автомобили и двигатели». Мне дали часы лабораторных и практических занятий и подключили к исследованиям по темплану. Теперь каждый день я бежал на занятия или в проблемную лабораторию проходимости автомобилей к довольному профессору. Через неделю лёжки болезного (хотя я подозреваю, что симулянта) стал отвозить Дара в студию, где он вновь красовался, обвораживал, влюблял в себя. Он словно стал светиться изнутри. А каждый вечер его дома ждал ужин, я чувствовал себя автором туевой кучи шлягеров, которые создавал для своего Муза. Я чётко следил, чтобы этот прохиндей питался правильно, а не кусочничал. Правда, он мгновенно полюбил всё самое вредное из того, что я мог предложить.