Электронная книга - «Ультралюбoff (СИ)». Краткое содержание книги:
Звук воды прекратился. Дверь щёлкнула замочком. Щёлочка, и показался нос и глаза Любы, он пристально смотрел на меня, прищуривался, присматривался, сплю ли я? А я в темноте лежу, из-под ресниц наблюдаю. Сплю, сплю… выходи давай! И он выходит! Нихуя себе! Он обернул свои бёдра в маленькое полотенчико, что висело для лица. Ах да, я ж в большое себя завернул! Вот гад… Мою закипающую энергию и прекратившееся дыхание тут же просёк Рыся, морду задрал, встал на мне всеми четырьмя конечностями и стал лапами меня мять, когти выпускать… А-а-а… эта тварь за него! Я застонал.
А Люба, по-моему, окаменел от этого моего эротического звука, замер над своей сумкой в позе зашуганного попаданца. Типа тут так и стояло, не обращайте внимания! Притворяться не было смысла…
— Люба. — И он поднял на меня взгляд, даже через темноту ночи я увидел страх и что-то ещё.
— Я не нашёл полотенца… — шёпотом ответил он мне.
— Люба, я подонок.
— Я… я знаю… — нихрена себе!
— Я в смысле: «спасибо» тебе не сказал, полки в шкафу не выделил, полотенца тебе не дал, разлёгся тут и хочу тебя ужасно…
— Не стОит… Что?
— Что слышал! — я поднимаюсь с кровати, приближаюсь к нему. — Люба, я не знаю, что ты обо всём этом думаешь…
— Не думаю вообще… — он стискивает полотенчико у себя на паху и медленно отступает к двери.
— Может, ты меня сейчас пошлёшь…
— Куда?
— Может, даже прибьёшь…
— Я зарекался тебя не трогать!
— Люба! — я уже почти вплотную, а он ухватился за ручку входной двери. — Наоборот, трогай! Куда ты собрался?
— Да-а-ар! Тебе Светка сказала, и ты теперь будешь… будешь… — он дёрнулся от моего касания и крикнул это, собирая остатки мужества.
— Буду! Буду! Нахер Светку! Я к тебе всё это время ходил, а не к ней. И раз уж я заполучил тебя, то буду идиотом, если не рискну! — тоже крикнул я, прижимая его собой к двери, и тише: — Не отталкивай, я прошу…
И он сглотнул. Это знак. И я накинулся: да, я был прав — губы мягкие, да, я помнил — кожа пахнет хлебом, да, я знал, что такие руки могут только приносить удовольствие. И Светка была не права, он не снулая рыба, он не тюха, он — тепло и энергия. Я только несколько секунд атаковал, а потом рык — и это не звук рыбы, а наступление волка, льва, медведя. Если у этих мохнатых могут быть такие руки! Мозолистые, широколадонные, сильные — они мнут и ласкают податливую массу моего тела: к кровати, под себя, кожа выпирает меж его пальцами, нежные шлепки по ягодицам, по бёдрам, с силой сжимает, выталкивая из теста моего тела стон. Катает по поверхности круглой кровати, вбирая в себя моё сознание, проводит костяшками пальцев за ухом, захватывает крошку соска горячими губами, нежничает, урчит. Я белый на фоне его рук, я девственник на фоне его умений. Из транса меня выводит хриплый голос:
— Тебе плохо?
— Плохо… Я сейчас сознание потеряю. Остановись, нужен презерватив, — я вырываюсь из его полоумных объятий, скатываюсь с постели, грохочу костями по полу, сначала на четвереньках (отлично, звезда ТВ!). Потом всё же вертикально устремляюсь в ванную комнату. Нельзя, чтобы он очнулся. Нельзя, чтобы начал там опять что-то анализировать и рефлексировать. Он уже мой! Хватаю несколько квадратиков с рельефным колечком — презики с банановым вкусом (как это важно, боже мой). Что ещё надо? О, есть массажное масло для тела. Беру его и несусь обратно, чёрт, падаю и успеваю заметить испуганные зелёные глаза под кроватью (Рысь, терпи! Это будет часто так!). Меня поднимают с пола всё те же руки моего Любы. Он забирает у меня резинки, бросает все, кроме одной, на тумбочку и хрипло говорит:
— Я сам, я не умею, но знаю, как…
И… он умеет. Капец, как я орал:
— Да-а-а-а… Да-а-а-а… Да-а-а-а…
И это не от боли, а от экстаза. Он всё сделал точно и жадно: и руками, и телом, и губами. В момент, когда уже оказался во мне, держал за ступню, массировал её большим пальцем, и это каким-то волшебным образом отражалось на изнемогающем члене. Мой любимый автослесарь, мой любимый кулинар, мой долгожданный любовник… Он ещё долго лежал на мне, что-то делая с моими волосами, дул в глаза. Идти в душ не было сил, тем более тут валялось моё полотенце. Я натянул на нас обоих одеяло и шёпотом приказал:
— Спать!
— Слушаюсь, х-х-хозяин!
— Щас получишь!
— Ещё раз?
========== 7. Неплатонический Люба ==========
Ещё будет много раз! И сейчас всё начинается с невесомой ласки губ. Любимый. Дар. Мой Дар. Какие сладкие слова. Значит, и в моей жизни есть сказка? Есть, теперь знаю, что есть. Он сказал, что всё это время ходил ко мне. Ко мне! Ко мне, невзрачному увальню: ни кожи, ни рожи. Как же легко и уютно на душе! Словно невесомыми облаками окружена она, и сама — такая же невесомая — парит в лучах тёплого ласкового солнца. Чувствую его лёгкое касание и горячий язык на ухе. Какой-то маленький язык — и шершавый… Вот же гад!
— Рыся! — тихо шиплю я. Темень глубокая, значит ещё ночь или… Ага, на потолке высвечиваются зелёным цифры 5:20. Раннее утро. — Гад ты, Крыся! Что, жрать хочешь?
Подслеповато смотрю в наглые зелёные неморгалки кота, который сидит рядом с моим лицом и, урча, мнёт одеяло. Похититель покоя и сердца был рядом, обхватил мою правую руку и прижался своей щекой к плечу. Я попытался освободиться, чтобы сползать покормить рыжего тирана. Дар лишь сильнее сжал свою добычу и недовольно поморщился. Улыбка расцвела на моём лице. Он не хочет меня отпускать даже во сне. Какой же ты собственник, Дар!
— Я тут, я рядом, я с тобой, — шепчу в макушку любимого. Он расслабляется, и недовольная складка между бровей разглаживается. Аккуратно, чтобы не разбудить собственника, я высвободил руку и пошёл под конвоем кота к миске. Вытащил из сумки пачку сухого корма, насыпал, проверил в другой миске воду и дал усатому вымогателю его порцию ласки. Ну не может он есть, пока не почешешь его между ушами.
— А мне так можешь сделать?
Я повернулся на хриплый со сна голос, от которого мурашки рванули в марафон по телу. На меня смотрел взлохмаченный и заспанный красавец, серебристый в лунном свете. Молчу, поражённый красотой момента, не могу глаз от него отвести, осталось только сглотнуть.
— Мне тоже так хочется! — Новый забег.
Сначала я неуверенно просто шагнул в его сторону, но этот котяра-Дар призывно облизнул разнеженные сном губы, и я рывком достиг нашего гнезда. Повалил его в подушки, навис над ним. Любуюсь. Господи, как же мне отблагодарить тебя за такой дар? Мой Дар. Сжал его голову своими лопатами, зарылся в его жёсткие волосы и нежно провёл большими пальцами по породистым скулам. Он распахнул широко свои невозможные глаза, смотрит, не отрываясь, на меня. Тягуче прячет эти свои изумруды за густыми длинными ресницами. И зачем парню такие ресницы? Это же просто оружие, причём не личного пользования, а массового поражения. Какие они на вкус? Я осторожно (оружие ведь) коснулся одного глаза поцелуем, затем второго. Какие же они… вкусные! У меня, наверное, бзик на зелёные глаза. Только такие могут быть рядом.
Дар застонал и этим отпихнул моё сознание в сторонку. Инстинкты форево! Губы пустились в пляску по такому желанному лицу. Руки скользнули по плечам, груди, бокам к стройным бёдрам. Огладили их, вернулись к впалому животу, прошлись по каждому атласному кубику. Живот втянулся, подчеркнув рёбра. Какой же он стройный, тонкокостный, но сильный, жилистый! Невероятный, противоречивый, безмерно желанный. Ладони достигли груди и остались там, лаская, растирая венчики сосков. Пусть тебе будет мучительно сладко, как мне. Вздрогнул? Выгнулся? Его сознание скромно присоединилось к моему, покинуло преступное тело. Руки Дара взметнулись и упёрлись в мои плечи, сжав их. Глаза распахнулись, открыв расфокусированный от страсти взгляд.
— Не тяни, Люба, не мучай меМя… — лихорадочный шёпот я заткнул поцелуем, и слова Дара утонули в моём рту.
Не могу говорить, горло сжало, могу только целовать лихорадочно, языком гуляя по гостеприимному рту. Наконец заканчивается дыхание, и только тогда выпускаю из плена опухшие губы моего звездёныша. Пока он не опомнился, мелкими быстрыми поцелуями скатываюсь с подбородка на самое дно волнующейся шеи к впадинке ключиц, перепрыгнув трамплинчик нервно дёргающегося кадыка. Устремляюсь к соскам. Прикусываю по очереди каждый драгоценный камушек отвердевшей плоти, зализываю нежно укусы. Дар мечется в бреду, руки мнут мои плечи и спину, его железный член упирается в мой живот, намекая на необходимость уделить ему внимание безотлагательно. Уступаю такой явной просьбе и, пройдясь невесомо языком по животу, танцующему беллиданс, зависаю над гордо торчащим членом любовника. Головка уже открылась, призывно набухла, вены вздулись, капелька смазки блеснула в свете луны. Чувствую на затылке ориентирующее давление рук Дара, мягко обхватываю головку губами и медленно, очень медленно позволяю погрузиться в тепло моего рта. Дар нетерпелив, но я не позволяю ему торопить меня. Нежность требует внимания и тщательности. Стараюсь не зацепить зубами, скольжу по нему вверх и вниз. С «глубоким удовлетворением» отмечаю, что «объект к полёту готов»: