Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Уж я ли не служил ей верно? И впрямь мне отплатили скверно, Коли награды самой лучшей Был удостоен наихудший. Мне больше радости не знать. Ужель коня хотел я дать? Подлец мне перешел дорогу, А я пошлю ему подмогу? Нет, никогда! Но что со мной? Ведь не ему, а ей одной Пошлю я своего коня! Конь ей напомнит про меня, Как только встанет перед ней. А я о счастье прежних дней Навеки память сохраню. О нет, я милой не виню И ей останусь верным другом. Пускай же со своим супругом Она счастливой даже будет И прежнюю любовь забудет... Но муж-предатель не по ней: Дела изменника черней, Чем Каиново злодеянье! Приходит сердце в содроганье, Когда подумаю о милой!» Его тоска не проходила, Но он велел коня седлать И княжему гонцу отдать. И вот гонец — с его конем! — Обратным поспешил путем. Гильом уврачевать не мог Своих страданий и тревог, Один, час от часу печальней, Сидел в своей опочивальне. А челяди был дан наказ; Мол, если кто-либо хоть раз Посмеет песню затянуть, На том веревку затянуть. Ему теперь уж не до песен, — Стал мир его отныне тесен, И жить безвестно, одиноко Он будет в горести жестокой, В печали тяжкой день за днем. А между тем с его конем Слуга уехал в замок тот, Где без печалей, без забот, На пышной свадьбе веселясь, Сидит с гостями старый князь. Ночь ясная уже настала. Соседних рыцарей немало Князь нынче усадил за стол. Но вот и пир к концу пришел. И строго замковому стражу Тогда приказ был отдан княжий, Всех разбудить еще чем свет, Чтоб к утру каждый был одет, Чтоб конюхам не опоздать Коней взнуздать и оседлать. Все удалились на ночлег. Однако не смыкает век, Вздыхает и дрожит девица И участи своей страшится, — Уж тут бедняжке не до сна. Все спит кругом. Не спит она. Не позабылось сердце сном И все горюет об одном. Когда б ей волю только дать, Не стала бы рассвета ждать, Уехала бы княжья дочь Куда угодно — только прочь! Едва лишь за полночь зашло, Но на дворе совсем светло: Луна сияет в небесах; А сторож дремлет на часах (Хмелек вчерашний бродит в нем); Открыл глаза — светло, как днем, Подумал, — день то в самом деле. «Пора — решил он. — Мне велели С рассветом рыцарей будить». И ну кричать, и ну вопить! — Сеньоры! Рассвело! За дело! — Всех будит сторож, ошалелый Ото вчерашнего вина. А те, ни отдыха, ни сна Отведать вволю не успев, Вскочили, тоже ошалев. Тут конюхи седлать коней Бегут, увидя, что ясней Как будто стало на дворе. Все так, но рано быть заре: Пока она еще взойдет, Пять лье, не меньше, конь пройдет. Торопит князь: живей! живей! Почтеннейшие из гостей, Назначенные в поезд брачный, К часовне, в лес густой и мрачный, Везти красавицу вскочили В седло. Невесту поручили Тому, что всех почетней был. Подпруги конюх укрепил На сером в яблоках коне И к ней ведет его, — вдвойне Ей горше и тяжеле стало, Но старикам и горя мало: Не знают, как ей тяжело И что на память ей пришло, А думают, что коли плачет, Так оттого, что жалко, значит, Невесте дом покинуть отчий. И невдомек им, что жесточе На сердце горе быть могло, — Едва и вспрыгнула в седло. До леса ехали все вместе, Не забывая о невесте, — Я это от людей слыхал, — Но путь в лесу так узок стал, Что рядом не проедут двое. И вот тогда, ряды расстроя, Один немного отстает, Другой торопится вперед. Почетный спутник, даже он Был от девицы оттеснен. К тому ж дорога так длинна, А ночь прошла почти без сна, Гостей порядком утомила И головы им замутила, Да и признаться, старики Плохие были ездоки! Со сном бороться нелегко: Ведь до рассвета далеко. Склонившись к шеям лошадиным, И по холмам, и по долинам Они плетутся все дремотно. И спутник позабыл почетный, Что он с невестой быть обязан. Ведь нынче не сомкнул и глаз он, Так рано поднят был с постели, Не мудрено, что одолели — Его дремота и усталость, — В седле бы подремать хоть малость! Девица на коне сидит, Но ни на что и не глядит, — Любовь на сердце и тоска. Дорога, я сказал, узка Была в той заросли густой, И по дороге чередой Тянулись рыцари, бароны, Все головой кивая сонно. Иные пусть и не дремали, Но где-то стороной скакали, Пошли в обгон по разным тропам, Чтобы не ехать целым скопом И не толкаться, не тесниться. Горюет между тем девица,