Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

Вас постараюсь научить — И слушайтесь без дальних слов! — Я, госпожа моя, готов Исполнить ваши повеленья! — Воскликнул он в одушевленье. Тогда красавица сказала: — Я долго выхода искала, Но, кажется, не безуспешно, Ну вот! Вы знаете, конечно, Как старый дядя ваш богат, Богатством, люди говорят, Они с отцом моим равны. А нет ни братьев, ни жены У дяди. Вас лишь одного Сочтут наследником его Немедля по его кончине. Пускай узнает о причине Отказа резкого отцова, — Не ждать решения иного, Коль дядюшка не похлопочет, Ведь если только он захочет Свои вам земли передать, То можно свататься опять. Иной посредник тут не нужен: Отец мой с дядей вашим дружен, К тому же оба — старики, Друг другу, стало быть, близки. Отец мой крепко верит дяде. Так пусть, удачи вашей ради, Отдаст вам дядюшка хитро На время все свое добро, Для виду сделав вас богатым, Пускай поедет вашим сватом: Лишь захотел похлопотать бы — И он добьется нашей свадьбы! Коль о богатстве вашем скажет, То просьбу мой отец уважит. А только повенчают нас, Вы земли дядины тотчас Ему вернете без обмана. Как эта свадьба мне желанна, Вам передать бессильно слово! Он отвечал: — И я другого На свете счастья не хочу! Немедля к дяде поскачу, Авось, уладим как-нибудь. — Простился с милою — и в путь. В обиде на отказ жестокий, Спешит он тропкой одинокой На сером в яблоках коне. И славный рыцарь в тишине То слезы льет, то веселится: Что за разумная девица! Какой совет она дала! Дорога прямо привела К владеньям дядиным, в Медет. Племянник грустен — силы нет С сердечной совладать тоской. И, с дядей удалясь в покой, Прочь от чужих ушей и глаз, Он о себе повел рассказ И о своей печальной доле. — Но все же, дядя, в вашей воле Свои мне земли передать, А там и князя уломать, Хоть несговорчив он пока. Вот вам на том моя рука: Когда я на своей княжне Женюсь, — уж вы поверьте мне, — Я, дядюшка, беспрекословно Все возвращу вам в срок условный! На вас надеяться позвольте. — Племянник, — тот сказал — извольте! Женитьба ваша мне по нраву. Гордиться будете по праву Женой прекрасною своею. Я помогу вам, как умею. — Тогда задело принимайтесь, — Сказал племянник — постарайтесь Скорее князя повидать, А я, чтоб время скоротать, Тем часом на турнир поеду — Уж там-то одержу победу. Назначен в Галардоне он, Что ж, Галардон, так Галардон! Бог руку укрепит мою, Чтобы не дрогнула в бою. Вернусь домой — и под венец, Коль не откажет князь-отец. — И дядя отвечал: — Мне лестно Родство с девицею прелестной, Ну, что же, ладно! Пособлю! Мессир Гильом как во хмелю, Прощается — и снова в путь. Теперь так вольно дышит грудь! Ведь крепко обещает дядя, На все препятствия не глядя, Жену племяннику добыть, — Возможно ли счастливей быть? И, полон радости сердечной, Он на турнир спешит беспечно, — Ему привычно это дело. И только день забрезжил белый, Сам дядюшка покинул двор, Погнав коня во весь опор. И борзый конь домчал проворно Его до самой кручи горной, Где обретался князь надменный, Отец девицы несравненной. Но ласков был на этот раз он, — Он к гостю, видно, был привязан, Они с ним были однолетки, Друзья же старые так редки! Вдобавок был сосед богат. Хозяин бесконечно рад, Приездом гостя восхищен, Его вниманием польщен, Теперь он не глядит сурово. — Здорово, друг вы мой, здорово! Добро пожаловать, сосед! — Обильный подают обед: Ведь надо старого почтить, Его вниманием польщен, А как пошли из-за стола, Рекой беседа потекла, И вспоминают старики Щиты, и копья, и клинки, И юных дней былые сечи — И долго не смолкают речи... Но дядя рыцаря меж тем Сюда явился не затем, И, улучив удобный миг, Он объяснился напрямик: — Зачем приехал я сюда? Я встрече с другом рад всегда, Вы это знаете и сами. Но нынче я хотел бы с вами Поговорить о важном деле. Дай бог, чтоб только захотели Вы благосклонно просьбе внять И мне подмогу оказать, Тогда бы цели я достиг. — И гордый отвечал старик: — Клянусь вам головой своей, Вы мне милее всех друзей. О чем бы вы ни попросили, Исполню, если буду в силе, Ни в чем не встретите отказу, На все согласен буду сразу. — Я вам обязан бесконечно И вас благодарю сердечно, — Ответил гость, а самому