Жанна – Божья Дева [litres]

27 июня Девушка выступила с авангардом из Жьена и продвинулась на несколько километров в направлении на Монтаржи. Возможно, она хотела добиться решения и дать импульс: в королевском Совете, по словам Персеваля де Каньи, ей продолжали говорить о трудностях похода на Реймс и о недостатке артиллерии у короля; «Девушка отвечала, что знает всё это, но не будет с этим считаться». Дело казалось настолько рискованным, что королеву Марию, которую вызвали было в Жьен, в конце концов, не решились везти в Реймс и вместе с её матерью отправили обратно в тыл; но 29-го – через два дня после Девушки – король выступил следом за нею из Жьена. Поход на Реймс начался.

Королевской армии предшествовали все эти разговоры и слухи о Правде с большой буквы, которая идёт с дофином в образе Девушки: «По её слову дофин простил всех врагов и мятежников… и она объяснила ему, что если он пообещает устами, а сердцем и делом будет творить обратное, то пусть он пеняет на себя», – пишет с бургиньонской территории Джустиниани.

«И дофин начал завоёвывать город за городом и район за районом, – пишет враждебная ей „Безымянная хроника“, – благодаря славе, которая распространялась об этой девушке; и не было крепости, которая не сдалась бы по её слову и по первому требованию, видя совершаемые ею чудеса и веря, что она послана Богом… Она увещевала людей именем Иисусовым и обращалась к народу, убеждая сдаться ей и покориться дофину. И наконец достигла того, что до самого Рима распространилась слава о том, что она творит чудеса; и когда она появлялась перед каким-нибудь городом, те, кто там находился, вдруг немели и приходили в растерянность – какова бы ни была перед этим их решимость противостоять дофину; у них больше не оказывалось сил сопротивляться ей, и они тотчас сдавались». Как это происходило, описывает Персеваль де Каньи: «Каждый раз, подходя к городу, она говорила: сдайтесь Царю Небесному и королю Карлу. И всегда шла вперёд говорить с ними у самых стен. Все крепости сдавались королю, потому что Девушка всегда посылала к ним кого-либо из своего отряда сказать: сдайтесь Царю Небесному и королю Карлу. А если они не сдавались, она шла к ним сама».

«И такая слава распространилась о ней, – пишет, со своей стороны, бургиньон Монстреле, – что, по общему убеждению, враги короля были уже бессильны сопротивляться ей; все считали, что благодаря ей король будет вскоре полновластен в своём королевстве… Всегда она шла впереди со своим знаменем; и по всей стране только и было речи о ней и больше ни о ком из ратных людей».