Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Дочь композитора Скрябина, Ариадна, написала пьесу «Великую мистерию», которую она задумала поставить на Красной площади. Пьеса должна была завершена костром, на котором сгорели бы все добровольно участвующие в ней актеры (ее школьные подруги). Зачем сгореть? Почему?!
«Как протест против страданий человечества».
Едва удалось собрать и направить внимание Ариадны на жизнь семьи, на необходимейшее ее участие, помощь близким: матери, ее сестре, бабушке.
(Ариадне — 14 лет, младшей ее сестре Марине — кажется лет 11)[405].
Татьяна Федоровна их мать — вторая жена (вдова) композитора Скрябина, красавица, пианистка. Маленький сын ее — Юлиан Скрябин — вундеркинд — музыкант трагически погиб в Киеве[406], захлебнулся в воде мелкой лужи, упав в нее лицом во время жары.
Мать Татьяны Федоровны — старенькая беспомощная старушка.
Дорогой мой друг! Адрес мой (и без всяких вариаций!) следующий: Малая Дмитровка, Успенский пер. дом 6, кв. 3. Всякие вариации его вредят корреспонденции, ибо сердят почтальонов. Письма Ваши доходят до меня, очевидно, только чудом.
Дорогая моя! Вы имеете полное основание не только удивляться моему молчанию, но и сетовать на него. Я и сама собою крайне недовольна. Но не могу преодолеть повседневных цепких и вязких делишек, не могу справляться и с усталостью. А самое главное, то, что мне в самой глубокой и тихой любви моей к Вам! совсем не хочется отвечать Вам. Наоборот, мне становится необходимым бросить Вас и отнять у Вас все человеческие непрочные и временные помощи… Чтобы Вы застонали и заметались, и завыли бы от своего духовного бедствия. Пока ищете и находите себе наши отклики «маленькие и суетные», Вы в тяжбе с нами и не ищете и не просите себе избавления у Единого Источника Живой жизни. Больше, Вы пересиливаете нас и настаиваете на своем, или, вернее: утверждаете волю владыки своеволий человеческих. А это значит не только идти в смерть самой, а и подводить к ней тайно или явно и других. Он — отец своеволия и смерти, дает нам много соблазнительнейших средств, укрощающих наше рабское ему служение. Он закрывает всячески нам глаза на самих себя, а другим — глаза на нас. А время-то идет, идут дни, и приближается смерть. О, если бы могли умереть от самих себя?! Но мы бессмертны и не уйдем никуда от своей воли и того владыки, какому служили в земной своей жизни и чью волю, значит, исполняли…
Простите меня Христа ради, но я, верю, безусловно, Вашим словам, не верю до конца (в последних письмах Ваших) Вам самой. Вы, говоря о духовно трудном и о желании из него выбраться, и уже как бы признавая причину всему в самой себе, любите себя, любите, если не трудности свои, то причины их в Вас таящиеся. От этого нет в словах Ваших верности. Неизменной — единой правды. И слова Ваши все еще звучат грациозным желанием самой себя. А дело то уже совсем, совсем не в Ваших состояниях, а в том, что бы немедленно приняться за очень запоздавшее свое единое дело. Если, конечно, принять всерьез и Вас, и предопределенную человеку необходимость, однажды, сознательно выбрать одно из двух: или волю Люцифера, или благую волю Господа. Или признать Господа Иисуса Христа Сыном Божиим и принять Его заповеди в закон своей жизни (неотступно!), или гордо усомниться в Его Божественности, во всем деле Его искупительной жертвы и еще более гордо утверждать в закон жизни самого себя, или, что то же — закон Сатаны!
Вы пишете, что молиться еще не можете, ибо еще не умягчено сердце Ваше. А как же оно и чем может умягчиться, кроме нашей молитвы к Милосерднейшему Господу? Вот и будем молиться Ему об умягчении окаменелого сердца! И если ему суждено смягчиться, то лишь Господь один и мягкость эту может дать. Он нам дает Благодать на Благодать. Странно и страшно слушать о том, что мы к Господу можем идти уже с какой-то своей готовностью и не только к причастию, но и на молитву даже! Не с готовностью надо идти, а с готовностью все бросить и пойти за Ним с верой во Всемогущество Его, дающего нам и силы идти, и возможности, и тихий мир свой в дух наш. Мы не хотим верить, мы все еще дерзаем. Проверять и даже не доверять Господу. Ему от этого не хуже, а для нас губительно. Губительно в вечной жизни и мучительно здесь.
Я не умею, я не могу, я не хочу говорить об этом больше. Я могу лишь помолиться Господу о Вас, о том, чтобы, когда пойдете к Нему, Он простер бы к Вам Свои благие руки и средствами, и путями, Ему одному ведомыми, привел бы Вас к вечной счастливейшей Его жизни здесь и в небесах.
405
Ариадна родилась 13 октября 1905 г., Марина — 30 января 1911 г.
406
Это не совсем точно, см. коммент. 47.