Обретение надежды
- Автор: Герчик Михаил Наумович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Мастацкая лiтаратура
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Обретение надежды». Краткое содержание книги:
Надежда… Это она даёт силы и больным и врачам бороться за торжество жизни.
— Дурак, — гневно сказал Вересов. — «Я сам…» А кто дал тебе право, самому?.. Почему ты решил, что я не причастен? Потому что не знал об этом идиотизме? Да грош мне цена как руководителю института, если за моей спиной могут делаться такие вещи. Ах, какой ты великодушный: «Я сам…» Нет уж, голубчик, делал-то ты сам, а отвечать придется вместе. Так-то. И никакие выкрутасы нам тут не помогут. «По правилам» — «не по правилам», «степень риска»… Если бы ты мог сначала испытать этот препарат на себе… Рисковал собою… Видимо, это дает моральное право. Но рисковать людьми… Полагаться на опыты, только на интуицию, только на убежденность… Так можно в медицине слишком далеко зайти, да и не только в медицине. Вот о чем думают «правила» — о больных!
— Я и думал о больных, Николай Александрович. Только о больных.
— Нет, ты думал и о себе. — Профессор прижал рукой щеку. — Если бы ты думал только о больных, ты посоветовался бы со мной, с Жарковым. Но ты знал, что мы безусловно запретим введение, и все взял на себя. Я не хочу сказать, что ты не был уверен в результате, — если бы ты знал, что все так повернется… Вряд ли ты бы осмелился это сделать, вряд ли. Но ты был уверен, что все получится, что к тому времени, как препарат разрешат для клинических испытаний, у тебя уже будет груда материалов по его использованию. У тебя у первого. Ни у кого еще не будет, а у тебя будет… — Он перевел дыхание и растер в пепельнице окурок. — Ты зазнался, Андрей. У тебя все получалось, все выходило, тебе равных не было — и ты решил, что тебе все дозволено. Вот в чем дело, а не в духе и букве закона. Ты зазнался и привел себя к катастрофе. И меня заодно. И оттянул сроки широкого использования препарата. Вот так.
— Ну что ж, — Сухоруков потер виски, — может, вы и правы. Эта мысль как-то не приходила мне в голову. Зазнался?.. Николай Александрович, — он встал и одернул пиджак, — ну, а вы… Если бы вы видели, что «незаконный» препарат, который завтра наверняка станет «законным», может продлить человеку жизнь или вообще спасти ее, — он посмотрел Вересову в глаза холодным отрешенным взглядом, — вы бы рискнули?..
Вересов не ответил. Он стоял у окна и смотрел, как Виктор и Таня окапывают яблоню; розоватым градом под нею был рассыпан суперфосфат. Наташа качалась в гамаке с книгой. Присмотревшись, он узнал толстый институтский том «Химии». Где-то вдали, за лесом, сдавленно прокричала электричка, одинокий крик ее долго дрожал в воздухе. Горизонт был затянут смутной дымкой, словно где-то там, далеко-далеко, жгли костры. Мир был окрашен в три краски: блекло-синюю, зеленую и желтую. Желтая переливалась под солнцем всеми оттенками — от лимонной до густо-пурпурной. На яблоне под окном тускло серебрилась паутина. «Вот и бабье лето пришло, — подумал Вересов. — Однако припозднилось оно в нынешнем году, припозднилось…»
— Не знаю, — не оборачиваясь, сказал он. — Может быть, и рискнул бы.
— Спасибо, профессор. — Сухоруков потоптался за его спиной. — Ну, мы поедем. Устал, как собака, а завтра операционный день.
— Погоди, пообедаем. Пообедаем, и поедешь.
Глава двадцать третья
1
Таня бежала по лесу, петляя между деревьями, и Виктор бежал следом, и ему ровно ничего не стоило догнать ее, но догонять не хотелось, потому что тогда сразу окончилась бы таинственная и дразнящая игра, в которую люди играют тысячелетия, а она все не надоедает, не приедается, как ломоть хлеба, как подгоревшая в золе костра картофелина, как глоток холодной и чистой ключевой воды. Ему нравилось следить, как в синеватой зелени елочек мелькают ее ноги, обрезанные подолом юбки, как треплются на вороте оранжевой куртки мягкие каштановые волосы, как легко наклоняется она, ныряя в кусты; Виктору начинало казаться, что он действительно любит ее, что он не придумал все это, что ему и впрямь хочется догнать ее, и он припускал изо всех сил, но через несколько шагов сами собой включались тормоза, и он снова отставал. Таня обернулась раз, другой, насмешливо и призывно блеснув глазами, и он понял, что больше отставать нельзя, в несколько прыжков догнал ее, обхватил, повалил на жухлую траву и почувствовал на своих зубах холодок ее зубов, а на груди — тугие бугорки ее грудей и скользящую линию ног с круглыми коленками, а расширенные, задыхающиеся глаза ее в упор, не мигая, смотрели в его глаза, словно спрашивая: что же дальше? — и ему стало не по себе от этого жадного, откровенного взгляда, и он разжал руки.