Прощание с Литинститутом [litres]

– Что же мне тогда делать?

– Стой рядом и не мешай…

На этом наш содержательный диалог заканчивается. Перевожу взгляд на остальную публику, которая, не дожидаясь приглашения, уже расположилась на камнях вокруг будущего стола.

Одна из наших очаровательных лесбиянок по имени Ямит традиционно громко ругается по мобильнику с собственной мамашей. Причина столь бурного регулярного выяснения семейных отношений всем давно известна: с матерью живут двое сыновей Ямит, сооружённые ею до того, как она поменяла ориентацию и пребывала в законном браке с нормальным мужиком. Потом у неё перемкнуло в голове – она выгнала мужа, отправила детишек к матери и нашла себе в подруги здоровенную кобылообразную девицу соответствующей ориентации с удивительно детским невинным личиком. Пару раз я наблюдал, как они, мило обнявшись и воркуя голубками, дефилируют по улицам, и таким счастьем лучились их лица… Аж, завидки берут!

Ямит привычно упрекает мать за то, что та не следит за мальчишками, а те опять кому-то начистили физиономию, и ей уже доложили об этом из школы. О том, чтобы самой заняться воспитанием детей, Ямит не помышляет – ей некогда, она занята более актуальными вещами…

Её товарка по работе и по сексуальным пристрастиям по имени Натали, низкая и расплывшаяся, раньше времени состарившаяся девица, привольно расположилась на соседнем камне и с любопытством вслушивается в истерические крики Ямит. Хоть у них и одинаковые увлечения, но по многочисленным их заверениям в любовной связи они не состоят, так как обе в лесбийской любви выполняют одинаковые мужские партии. И вообще, в отличие от нас, традиционных, они всегда верны своим партнёршам и даже в мыслях не допускают измены. Странная мораль, ничего не скажешь. Видно, что-то в мире перевернулось с ног на голову, и хоть этот вид спорта такой же древний, как человечество, ясности от того больше не становится. Иногда в голову даже закрадывается шальная мысль: может, не так уж они и не правы, если среди нас всё время бучи и скандалы, а у них – мир и согласие?

Пока Эдик и Швили разводят огонь, мы с Энтером и Димой занимаемся сервировкой поляны. Страдалец Мишка-Машканта грустно копается в двигателе своего автомобиля, не выпуская из рук карабина. Сдавленная матерщина разносится из-под капота, но её не разобрать, пока капот, наконец, не захлопывается, и тогда уже цветистые фразы эхом разносятся среди скал (наиболее яркие выражения опять же опустим из уважения к читателю):

– Ёханый бабай! Я же этому козлу говорил…

– Какому козлу? – спрашивает кто-то ехидно.

– Ясно – какому! У меня машина старая, жрёт бензин, как будто перед смертью насытиться не может, а он… Он, сука, ещё издевается! Пора, говорит, тебе менять эту тачку на новую. Я себе, вон, чёрный «мерседес» последней модели взял – хорошая машинка, не жалуюсь…