Прощание с Литинститутом [litres]

И, наконец, я со своими попутчиками: непризнанным компьютерным гением Володей по кличке Энтер, которому никто не рискует доверять ремонт своего компьютера, потому что он также невезуч, как и Швили; следом за ним вылезает мрачный, редко улыбающийся Дима, исповедующий дикую смесь изо всех мировых религий; и последним – бывший кавказский джигит с подбитым сто лет назад в кулачном бою глазом по имени Мишка, который настоятельно требует, чтобы его звали Мишелем, и не иначе. Мишель знаменит тем, что никак не может побороть в себе непреодолимую тягу к краже всевозможных съестных припасов. Ни здесь, ни на прежней родине он не голодал, но ничего с собой поделать не может. Самым последним из машины вылезает рыжий здоровенный детина по имени Ашер, единственный в нашей компании, за исключением Эдиковых лесбиянок, уроженец страны. Большей частью местная публика в наших стройных рядах не задерживается – не подходит им график работы с вечными авралами, а больше всего – невысокая зарплата. Плюс отсутствие кофе на рабочем месте и неотвратимый ежедневный нагоняй от начальства неизвестно за что. Но Ашер пока работает, видимо, ещё не до конца осознав глубину своего падения…

– Ну, как местечко? – тоном усталого диск-жокея, специалиста по массовым гуляниям, спрашивает у народа Эдик и потирает руки, наверняка рассчитывая на восторженные охи и ахи.

– Пси! – морщится вечно недовольный Хорхе-Говядина и толкает меня в бок локтем, так как почему-то именно меня считает своим единственным настоящим другом. – Скажи ему, что лучше было бы посидели где-нибудь в городе. Знаю один ресторанчик с хорошей латиноамериканской кухней…

– Ничего не могу поделать, – пожимаю плечами, – желание именинника – закон…

Раньше у Хорхе в закадычных друзьях ходил не я, а индиец Рахамим, с которым они, к тому же, живут по соседству. Но потом между ними пробежала чёрная кошка из-за того, что работали они в одном поселении и в одном и том же учебном заведении. Только Рахамим днём, а Хорхе ночью. С некоторых пор латиноамериканцу надоели ночные бдения, и для вытеснения друга с насиженного места он принялся собирать на того компромат. А, собрав, выложил на стол шефу. Шеф доносу не внял, но принял соломоново решение: Рахамима перевёл в ночную смену, а Хорхе, дабы у того не возникло нового соблазна кого-то подсиживать, перевёл в детский сад, где вообще нет ночных смен. В зарплате Рахамим не проиграл, но лишился дармовых обедов, которые ему приносили из школьной столовой, когда он работал днём. В итоге дружба распалась, и на смену ей пришла лютая вражда.