Прощание с Литинститутом [litres]

– Ну, брат, с Меиром ты через край хватил! – усмехаюсь невесело. – Шеф как раз заинтересован в том, чтобы мы грызлись друг с другом, как собаки. Если чувствует, что между кем-то устанавливаются дружеские отношения, то это его беспокоит: как бы против него какую-нибудь каверзу ни затеяли. Будто по одиночке нельзя делать гадости! Он уверен, что когда мы ссоримся и жалуемся друг на друга, то так для дела лучше. В результате, владеет ситуацией, не выходя из конторы, и знает, кто чем дышит. Так на белом свете испокон веков заведено – разделяй и властвуй.

– Ну, это прописные истины! – охотно соглашается Эдик. – Ментальность местная крепка, как сталь. Ничего с ней не поделаешь. Плохо лишь, что наш брат-репатриант с удовольствием её перенимает и оскотинивается гораздо быстрей и качественней, чем аборигены…

Возразить ему нечего, хотя и не хочется огульно навешивать на всех ярлыки. Что говорить о ком-то, когда и сам чувствую, как меняюсь не по дням, а по часам: меньше доверяю окружающим, высматриваю в собеседнике не то, чему можно порадоваться и даже позавидовать, а то, чего, в первую очередь, нужно опасаться. Я и представить себя таким раньше не смог бы, а сегодня живу и всё меньше испытываю дискомфорт от подобного существования.

Эдик, как человек более импульсивный, острее меня чувствует подобные вещи, но, как и я, ничего противопоставить им не может. Да и что тут сделаешь? Не уподобляться же лягушке, которая своей грудью пытается остановить бульдозер.

– Короче, – подвожу итог нашим философствованиям, – приговор обжалованию не подлежит, так? Каков общий настрой эксплуатируемых масс? Воодушевлением не попахивает? Революции и свержения твоего самозваного самодержавия тоже пока не намечается?

– Не попахивает и не намечается, – ухмыляется Эдик. – Маленькой скромной вечеринки на природе никто не избежит, разве что отправится пешком за многие вёрсты через горы и пустыни самостоятельно. Но таких безумцев среди нашей публики я не заприметил.

– Знаешь, брат, ты великий грешник, потому что покусился на святая святых человека – свободу и право выбора. Если кто-то откажется участвовать в твоём насильственном празднике, то всё равно будет вынужден стоять в стороне, глотать голодные слюни и лицезреть нетрезвую оргию.