Прощание с Литинститутом [litres]

Все мы давным-давно изучили друг друга, знаем, кто чем дышит, но совершенно новые качества открываются в человеке, когда попадаешь с ним за один стол. Даже если ты всю жизнь столовался в Букингемском дворце и пил на брудершафт с английской королевой, твоё поведение за столом выдаёт всю твою подноготную с головой. Как и твой компьютер с его содержимым.

Как ни странно, но чисто русского застолья при подавляющем количестве русскоязычной публики у нас не получается. Бутылка водки, торжественно выставленная Эдиком на клеёнку, вокруг которой разворачивается основное пиршество, остаётся почти нетронутой. Единственные, кто периодически наполняют из неё свои пластиковые стаканчики, это оба Мишки, вернее, один из них – Мишка, а другой – Мишель. Пробовал было по простоте душевной присоединиться к ним и абориген Ашер, но после первого стаканчика раскашлялся и заявил, что напиток ему не понравился, вкус у него неприятный, и вообще ему хотелось просто попробовать водку, а не пить стаканами, как мы.

Мишка всё ещё зол на всех и вся, но уже молчит, потому что его рот занят закуской. Мишель же наоборот почти ничего не ест, но отпивает водку мелкими глотками и беспрерывно что-то бормочет. Понять его сложно, потому что он и в трезвом состоянии говорит не очень внятно, а тут его совсем понесло по кочкам. Но он уже привык к тому, что его никто не понимает.

Володя-Энтер и религиозный фанатик Дима – двое из ларца – сидят рядом, но каждый ест своё: Володя тоскливо жуёт кусок брынзы, запивая кефиром из квадратной картонной коробки, а Дима с отвращением грызёт кусок мяса с шампура, убеждая при этом Володю, что он прав, если не ест убоину, потому что это великий грех, ибо не ты дал жизнь всему живому, чтобы убивать даже самого крохотного червячка. Володя согласно кивает ему, так как червяками питаться тоже не собирается, однако глаза его горят плотоядным огнём, и кадык судорожно дёргается вверх-вниз по горлу, проталкивая опостылевшие куски брынзы.