Зарубежная литература средних веков. Хрестоматия

К ней каждый свататься готов, Пленясь красой ее лица, Да и богатствами отца: В то время князь уже вдовел И сам к тому же в гроб глядел. Был замок, где он жил с княжною, Чащобой окружен лесною. Тому, о ком идет рассказ, Девица по сердцу пришлась, Да и девице стал он мил. Но князь за дочкою следил: Держал ее он взаперти, — Суров был, господи прости! Прекрасный рыцарь — всем знаком Он был под именем Гильом — Жил в старом замке одиноко От тех же мест неподалеку, Где, преисполненный гордыни, Засел старик в своей твердыне, — Два лье их земли разделяли. Девица с юношей не знали, Как им перенести разлуку. Любовь их обращалась в муку, Тоскою горькою томила. Бывало, заскучав по милой, Которую всем сердцем чтил, Как я уже вам сообщил, Пускался рыцарь в лес густой, Разросшийся в округе той. Тропинка узкая ему Была знакома одному Да верному коню. Тайком Один, без спутников, верхом На сером в яблоках коне В лесной зеленой гущине До замка пробирался он. Но замок весь был огражден, Друг к другу и не подойдешь, — Обоим это — вострый нож! Была ограда заперта, — Как проскользнуть за ворота, Не знала робкая девица И вот решила исхитриться: В ограде камень вынув ловко, Могла хоть высунуть головку. Но ров вкруг замка был глубок, Шиповник, буен и жесток, Грозил пришельцу болью жгучей. Сам замок высился на круче, А к круче подступ был не прост. К воротам вел подъемный мост. И старый князь, как ни был плох, Не слеп с годами и не глох, За всем опасливо глядел, Когда, уйдя от ратных дел — С трудом держался он в седле, — Засел на родовой земле И время с дочкой коротал. Он глаз почти что не спускал С своей утехи, хоть не раз Бедняжка дочь так и рвалась К тому, кого она любила. Меж тем ее избранник милый Дороги к ней не забывал: Он у стены подолгу ждал Иль возвращался ежечасно, Томясь надеждою напрасной К девице ближе подойти. Ему заказаны пути, И не узнать ему отрады С ней повстречаться без преграды. Все ж приезжал он раз за разом Взглянуть хотя одним бы глазом! Но часто и взглянуть не мог: Ей все не выпадал часок С ним свидеться хоть издалека, И сердце ныло в них жестоко, А рыцарь все сильней любил Ту, кому свет не находил Нигде соперницы достойной, Столь же прекрасной, столь же стройной. У рыцаря, известно нам, Был конь. То конь был всем коням: Весь в яблоках, красивой масти, — Таких оттенков хоть отчасти И у цветка не увидать, — Их на словах не передать. Все королевство обойдете, Коня нигде вы не найдете, Чтоб мягче всадника носил И даже глазом не косил. И холил юноша коня, Его достоинства ценя Превыше злата, вот вам слово! Верхом красавца молодого Не раз видали в той округе. Частенько он к своей подруге На славном ездил скакуне. Сквозь глушь лесную в тишине, Тропой извилистой и тесной, Ему с конем давно известной, И в нетерпенье, и в тревоге Он пробирался. По дороге Все озирался, хоронясь, — Чтоб часом не проведал князь, Что он с девицею встречался. И долог путь ему казался. Так грустно время проходило. Желанье их одно томило — Своей любовью наслаждаться, Друг с другом нежно миловаться, И я скажу вам: без помехи Уста к устам прижав, утехи Не знала б слаще эта пара. Пылающего в них пожара Иначе бы не угасить. Одно им нужно — вместе быть. Им только бы в объятье слиться, Им только бы наговориться! При долгожданной этой встрече У них бы распрямились плечи, Они б забыли все печали, Поверьте, радость их едва ли Кто омрачить бы мог тогда. Однако то-то и беда, Что юный рыцарь и девица Должны без радости томиться. Одну лишь ведали отраду — Словцо-другое сквозь ограду, Но и такие встречи даже Бывали редки из-за стражи. Робела девушка, боясь, Что может догадаться князь Про их любовь и, раздраженный, Отдать ее другому в жены. И рыцарь помышлял с опаской, Как бы нечаянной оглаской Любви не повредить пока. Таился он от старика: Богатый князь, крутой и властный, Ему преградой был опасной. Но как-то над своей судьбой Гильом подумал день-другой И снова, раз, быть может в сотый, Все перебрал свои заботы, То радуясь, а то тоскуя, И возымел он мысль такую: Спросить уж лучше напрямик, Не согласится ли старик Отдать девицу, — будь что будет! Ведь жизни иначе не будет