Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Все обзавелись любовницами и открыто разорялись на них. Я обедал с Колей и Фридрихсом в ресторане Гюго, перед отправлением на железную дорогу. Во время обеда вошел к нам, в нетрезвом виде, известный Соллогуб[530]. Я его знал с молодости… В 6 часов вечера мы выехали с Колей на Журжево. Добрый Дрентельн пришел проводить меня своими искренними и дружескими пожеланиями, которым я несомненно верю.

21 сентября. В Фратештах великий князь Павел Александрович оставил поезд и на почтовых проследовал в Горный Студень; я же ночью, пробравшись через Журжев до Слободзска, переночевал в лагере моряков, у Димитрия Захаровича Головачева[531], командира моряков. Здесь расположен отряд г[енерала] Аллера[532], при котором со штабом временно расположены 2 роты гвардейского экипажа. Лагерь чрезвычайно живописно и удобно расположен в небольшой дубовой роще, впереди которой установлены, против Рущука, по берегу Дуная осадные наши батареи, которые, в ожидании общей бомбардировки, изредка пускают снаряды в Рущук с целью пристреляться. Этими выстрелами уже произведено несколько повреждений в городе и сожжена большая паровая мукомольная мельница.

Сегодня день 25-летия моей свадьбы, и я очень рад, что при тяжелом настроении, в котором сегодня нахожусь, думая о доброй жене моей, мне приходится день этот проводить вместе с сыном и в семье добрых и славных моряков гвардейского экипажа. Я намеревался рано утром ехать, но моряки не хотели отпустить меня без завтрака, который они отлично устроили в роще, в импровизированной столовой. Этим, кажется, также хотели моряки отплатить мне за гостеприимство, оказанное мною несколько месяцев тому назад гвардейскому экипажу, при следовании его через ю[го]-з[ападный] край на Дунай. Я тогда воспользовался остановкой на станции Жмеринка на полусуток экипажа, чтобы дать обед всем нижним чинам и весьма роскошный завтрак офицерам на станции, и тогда же под впечатлением общего задушевного настроения проводил экипаж до Ясс и вернулся в Киев. Вообще, знакомство мое с обществом офицеров гвардейского экипажа оставило во мне самое приятное впечатление. Кроме замечательного товарищества и семейной обстановки, в экипаже поражает особенный тип порядочности в отношениях между офицерами и глубокое разумное отношение к службе и любимому ими морскому делу. Последние подвиги отдельных морских офицеров на Дунае еще более возвысили дух этой отборной части нашего флота, и каждый офицер только и мечтает об оказании какого-либо отчаянного подвига на суше или на воде. После завтрака я отправился в путь с Колей на Петрашаны, где находились две роты экипажа, в числе коих и та, в которой состоял сын. Моряки, преобразившись в кавалеристов, версты 4 провожали меня верхом, и храбрость, с которою они скакали по неровной местности, могла только объясниться полнейшим их незнанием верховой езды.