Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Весь прочий состав штаба мне отчасти был знаком из Петербурга и по Кишиневу, куда я ездил из Киева на свидание с великим князем. В ожидании приема главнокомандующего я, пивши чай со всеми этими господами, представляющими в глазах моих скорее странствующую труппу какого-нибудь цирка, чем штаб главнокомандующего армией, мог убедиться, насколько справедливы мнения офицеров армии о большей части членов этой странствующей труппы. Легкость, нахальство, резкость суждений, которые я слышал между ними о лицах, отсутствие всякого делового отношения к делу, мальчишество и хвастовство с полным пренебрежением и порицанием всего того, что не относилось к полевому штабу, — вот картина, которая представилась мне в сборной столовой палатке главнокомандующего. Спешу оговорить об исключениях и таких достойных личностях, как честный генерал А. А. Галл, который нравственно страдает от недостойной обстановки, скромном адъютанте великого князя Ласковском и некоторых других, составлявших отрадное исключение среди пустой, искавшей только карьеры, не разбирая средств, молодежи, окружающей великого князя.

Наконец, около 9 часов утра главнокомандующий принял меня в его кибитке. Добрый, приветливый, как всегда, он встретил меня и с полною наивною откровенностью высказывал затруднительное положение свое посреди посторонних влияний. Он удивлялся, почему его высочество, с прибытием гвардии во вверенный ему Восточный отряд, не просит начальства над гвардейским своим корпусом. Не зная положительно причин, вызвавших отмену нового назначения наследника, я возразил, однако ж, что вполне объясняю это неприличием для наследника русского престола находиться со своим корпусом у Плевны под начальством князя Румынского. Надобно сказать, как узнал я потом, что комбинации эти были составлены в полевом штабе. Назначение мое командиром 13[-го] корпуса принадлежит полной инициативе государя с согласия главнокомандующего и, как говорили мне, помимо военного министра. Предполагалось мне заменить наследника в командовании Восточным отрядом, что, впрочем, сказал мне и сам государь в тот же день, когда я ему откланивался. Наследник с достоинством отклонил от себя командование гвардейским корпусом при подобных условиях, выставляя на вид, что, ввиду ежедневно ожидаемых наступательных действий значительной армии Мехмети-Али-паши, не желает расстаться с подчиненными ему войсками, с которыми пришлось ему переживать тяжелое время отступления за Лом. Этим и впоследствии подобными честными и сочувственными армии выходками наследник положительно приобрел огромное сочувствие и популярность не только в войсках Восточного отряда, но и во всей его армии.