Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Посетил я в Бухаресте нашего канцлера князя Горчакова, проживающего в доме нашего генерального консульства. При нем Фридрихс и несколько чиновников. Он принял нас, как всегда, с особенным расположением. Голова у него совершенно свежа, и суждения большею частью верны; но, как и всегда, самообольщение полное, и в разговоре, продолжавшемся около часу, почти все говорил о себе. Порицал увлечение, с которым объявлена была война против его убеждения, легкомыслие, с которым была она начата при недостаточных военных силах, в чем всецело обвинял Игнатьева, и наконец критиковал не без основания самые военные операции, за недостаточную ширину операционной базы. Он весьма нежно обнял и благословил меня, и я расстался с этим, в свое время несомненно полезным и замечательным русским государственным деятелем. Но Горчаков не сумел оставить вовремя столь блестяще пройденное им поприще; он положительно пережил себя, и теперь общественное мнение, столь всегда склонное забывать прежние заслуги человека, имеет только повод ставить канцлеру в укор настоящие его старческие слабости, мелкое тщеславие, которое уже не окупается благоприятными для России результатами.

Г[ород] Бухарест сделал на меня впечатление провинциального глухого города со столичными претензиями. Рядом с роскошными магазинами, ресторанами и гостиницами главной улицы «Магошой» тянутся целые кварталы безобразных и бедно застроенных, с отсутствием мостовой, улиц, могущих с успехом соперничать с кварталами какого-нибудь города — Тамбова, Кишинева и других подобных богоспасаемых городов обширной Руси нашей.

К тому же настоящее военное время придало Бухаресту особенный характер — тот, который город получает во время сезона или во время ярмарки. Наплыв временного населения громадный. Все возможные удовольствия предоставляются русским посетителям, столь падким на них, для эксплуатации их карманов. Женщины легкого поведения со всех сторон света, по-видимому, стеклись в Бухарест, соперничая с легчайшим поведением румын, обирая столь падких на соблазн русских. Рестораны и игорные дома переполнены офицерами, проматывающими не только все свои, но часто и все казенные, порученные им, деньги, в ожидании суда и всех последствий. Но зато было где расходиться широкой русской натуре. Но возмутительнее всего был цинизм интендантских чиновников, подрядчиков и т. п. казнокрадов. Уверенные в безнаказанности, они самым нахальным образом сорили неправильно нажитыми деньгами.