Зона отчуждения

�ью пах. - Что скажешь, Зверь мой? - издевательски нежно спросил я и видел по нецензурному выражению лица Свята, что он понял, как облажался. - Завтра. Натянешь. Фартук. И не ипет, понял? - процедил он сквозь зубы, и мы с Мозаиком чуть не скончались, заржав так, что, наверное, задребезжали в окнах стекла. И, конечно же, я был без фартука на следующий день, как бы Свят ни скрипел зубами. А я еще завязал волосы в хвост, открывая шею. Да, Зверь психовал, но понимал, что с джинсами сам виноват. В этот день я не стал выводить Свята еще больше. Но, когда уже почти в шесть вечера девушка, вовсю заигрывающая со мной, сунувшая мне в руки вместе с чаевыми визитку, попросила позвонить... Ну, там, может вместе кофе выпить или в клуб сходить? Это уже была не моя вина, и отказаться все это взять я не мог. И, чтобы не усугублять ситуацию, под пристальный и колючий до невозможности взгляд монстра поблагодарил ее спокойно и пообещал позвонить. А когда она отъехала, я по доброй воле подошел к моему напряженному зверю и медленно, глядя в сверкающие от гнева глаза, разорвал карточку на маленькие кусочки. Он не выдержал и улыбнулся, качая головой: - Третьего дня кто-то из нас уж точно бы не пережил. Я ответил: - Знаю. Конечно, я ревновал его и раньше. Но насколько сильно вообще ревновать способен, я понял только в эти два дня на мойке. И думаю, что для Свята это тоже было так. Мы отстрелялись, короче. За два дня с чаевыми у нас получилось почти четыре тысячи - это было просто классно. Олег остался доволен нами. Даже пригласил, если что, приходить по мере надобности на подработку. - Блин, отметить бы как-нибудь, а? - мечтательно выдохнул Свят, сложив руки на груди, покачивая коленом возле коробки передач. - Пока нечего отмечать, родной, - я не выдержал и погладил его острое колено. - Успеем... Когда получим результаты Белки. Свят повернулся ко мне. - Веришь, что все обойдется? - Да, - я даже не помедлил, - верю. И вообще, тебе самому не кажется, что это уж было бы слишком - столько гадостей от жизни для одного? Глаза разноцветные, хотя, я не считаю это недостатком, но Яна это напрягает по-любому... Потом - астма, отец бросил! И теперь еще что? СПИДа только не хватало для полного счастья! Нет, не верю! Это уже был бы просто перебор... Свят не сводил с меня глаз. Да, в салоне было сумрачно, все-таки восьмой час как-никак, но уж никакого освещения мне не было нужно, чтобы чувствовать на себе его взгляд. - Угу, еще и в любовниках брат-близнец и падший Ангел... Это действительно перебор. Я улыбнулся. Кивнул. - Вот, ты меня понимаешь. Так что, СПИД для Мозаика отменяется, правда? - Правда. Немного тишины, и только я знал, что наши мысли в это время были об одном и том же. - Дин... Мне пиздец как страшно... - Я знаю, Святусь. По себе... - А ему это как, прикинь? - Даже думать боюсь на эту тему. - Следующая неделя для него... Даже не представляю... - Мы будем рядом. И ты, и я. А завтра мои только к вечеру приедут и не узнают, что я в школе не был. Так что... Я сам отвезу Белку в клинику, да? Не хочу вообще туда тащить Яна. И не хочу, чтобы Ян в школе один был после всего... - я запнулся, - ну того... Что я в пятницу устроил. - Да, ты прав, - согласился Свят. - Окей... И я так понимаю, ты потом Белку отвезешь к ней на хату? - Конечно, она сама просила уже. У нее каких-то там дел накопилось, и, как я понял, она собирается восстанавливаться в институте. - И не станем мелкого вообще оставлять одного, да? Нигде. Я после школы буду к вам приезжать и делать уроки. Тем более, если ты надумаешь в бассейн идти. - Нет, может, в конце недели разок схожу... В пятницу, скорее всего. Еще рано из-за татухи... Предки твои не взбунтуются, что столько времени будешь не дома? - Не взбунтуются. Уроки я буду делать с вами, пусть проверяют, если что. Ночевать дома. Как прилежный мальчик. Все будет хорошо, Зверь ты мой, - я положил руку на его бедро ладонью вверх, и он, накрыв ее своей, переплел наши пальцы, потом поднял руки и прикоснулся губами к моей кисти. Я стиснул зубы. - Ты мой... Приле-е-ежный, - прошептал он тягуче, усмехнувшись. А мне захотелось выматериться. Несмотря на эту его усмешку, я же понимал, что ею он прикрывает свое смущение от поцелуя, вернее, той нежности, которую не смог подавить, и именно поэтому такая дикая буря эмоций всколыхнулась внутри. Только вместо матов я сглотнул и хрипло выдал: - Гад ты... Блин... Мы все-таки решили немного отметить наш первый заработок. Мороженым, колой и чипсами. Купили несколько больших упаковок пломбира с разными наполнителями - одну Свят сразу отнес матери, а все остальные уже были для нас. И весь вечер жрали его, дурея, кормили друг друга и с рук, и с губ... Облизывая чумазые, но счастливые рожи. *** Утром я впервые ощутил признаки начинающегося нервного мандража у Мозаика. Они со Святом уже выходили из квартиры, когда Ян оглянулся, и я увидел в его глазах выражение отчаяния, так, что и дыхание перехватило. - Все хорошо, котенок... Ну, ты чего? - только и смог прошептать я, от растерянности перевел взгляд на Свята, стоявшего возле створок лифта и наблюдавшего за нами. Он кивнул, что все понял, и пошел вниз по лестнице. Ян тоже глянул на брата, потом снова на меня. - Иди сюда, чудо мое, - и я притянул его к себе за рукав курточки. Вплотную, положив ладонь на теплый затылок, ощущая, как он, бросив под ноги рюкзачок, обвивает меня руками за талию, прижимаясь всем телом. Так... Доверительно, с таким порывом, как будто это ему сейчас было жизненно необходимо. Блин... Меня чуть не расплющило там. Я нервно облизал губы, ощущая пустыню Сахару во рту и невозможность говорить что-то вразумительное. Но все-таки нашел в себе силы выдавить, стараясь, чтобы голос не дрожал, догадываясь, как ему нужны сейчас хоть какие-то слова от меня: - Эй... Не надо так, слышишь? Пожалуйста, Ян... У меня же сердце сейчас остановится, блядь... - Прости... Я... - он замолчал, громко сглотнув, уткнувшись лицом мне в шею. - Тебе страшно, я знаю, - прошептал я. - Знаешь, котенок, нам с твоим брательником страшно не меньше... Слышишь? Мы с тобой... А вместе бояться уже не так страшно. Да, маленький? Пожалуйста... Держись, ладно? Пообещай... Он кивнул. Потом скомкал на моей спине футболку, вжимаясь в меня на секунду еще крепче, и только после этого начал ослаблять хватку, постепенно отпуская меня. Поднял голову, виновато улыбнулся, убирая челку, снова кивнул. А меня раздирало на части. - Я пойду, Ангел... Время... - он погладил мое предплечье, а я взял его руку, распрямляя пальцы, и поцеловал ладошку. Он закусил губу, свел брови, и мне показалось, что у него увлажнились глаза. - Беги... Все хорошо будет, - я уперся ему в грудь, чуть отталкивая от себя. Он подхватил рюкзак, снова мазнул по мне взглядом, в котором, к моему облегчению, уже не было той испугавшей меня безысходности, и, развернувшись, побежал по лестнице вниз догонять Свята. Когда вернулся в квартиру, было ощущение, что я, как губка, вобрал в себя состояние Мозаика. Его тревогу, страх, болезненное чувство ожидания чего-то неизвестного. Неизбежного... Если произошло заражение. Этот его влажный взгляд... Че-е-ерт... И вдруг я понял, что за все время нашего знакомства, я практически не видел ЕГО слез. НЕ ВИДЕЛ! Единственный раз, тогда, утром, когда я остановил его от ухода из дома, он дал скатиться по щекам нескольким слезинкам. И я знаю, чего ему тогда стоило не разреветься вместе со мной. Он - нежный, хрупкий, выглядевший неизмеримо слабее нас с монстром - никогда не давал увидеть себя по-настоящему плачущим. Ни разу... Всплыли слова Свята о том, как Ян ненавидит себя беспомощным. И стало ясно, насколько он прав. Пара чашечек крепкого кофе, сигарета, пока Белка собирала свои вещи... И я вернулся в более-менее нормальное состояние, надеясь, что Яна тоже отпустит эта нахлынувшая тревога. *** Нервничала и Белка. Всю дорогу в машине что-то рассказывала о себе, о школе, институте, о том, как жалеет, что так получилось - и с вылетом из института, и с Яном. Благодарила за все эти дни, что отнеслись к ней по-человечески, за то, что вот так деньги нам пришлось на ее анализы зарабатывать. Короче, понесло Белку по кочкам... Видел, что этот словесный понос у девочки от нервов, и не перебивал, не показывал недовольства. Я же не скотина бесчувственная, в конце концов. Что-то даже отвечал на автомате, успокаивал, уверял, что все наладится в ее жизни и будет нормально. Ну, что поделаешь, если вот так получилось? Кто из нас не делает ошибок, правильно? Ее единственная ошибка по отношению ко всему, что произошло, так это то, что девочка согласилась на групповуху. И все. Началось-то все с меня... С моего идиотизма. Только я ОЧЕНЬ старался не думать о том, что, в общем-то, главная вина во всем, что произошло, лежит на мне. Как ни крути, и как бы Свят ни запрещал мне об этом думать, все было именно так. Перед тем как подъехать к лаборатории, пришлось минут десять искать место для стоянки. Я уже психовать начал, понимая, что время припекает, и уже готов был бросить машину там, где не положено, когда увидел возле небольшого кафе несколько парковочных мест. Выдохнул облегченно, припарковался, и мы почти побежали к клинике. Успели. Главное - заплатить, а там уже они не имели права не обслужить оплаченный талон. На втором этаже брали кровь, а я стоял под дверью, нервничая. И понимал, какой я молодец, что сам поехал сюда. Представил просто, как бы Ян тут себя чувствовал, если даже меня колбасит. Белка вышла с согнутой в локте рукой, растерянная, улыбнулась и протянула мне стикер с написанным номером телеф