Церковь и политический идеал

Ведь как и прежде, в индустриальную эпоху, торжество светского знания диктует изменчивость всех основополагающих начал, содержание которых крайне нестабильно. Нам предлагается рационально, с точки зрения социального блага, определить конкретное содержание социальной справедливости. Но, как мы уже неоднократно убеждались, варианты следуют за вариантами, индустриальная культура отвергает содержание идеалов «доиндустриальной» культуры, протестантизм отвергает католицизм, постиндустриализм отвергает индустриализм, хотя при этом в основе своей каждое направление не вырастает самостоятельно, но отталкивается от тех идей, которые предоставлены ей предыдущим «поколением».

Где та идея личности, которая не зависит от реальностей социального быта, которая должна служить вечным и абсолютным началом? Д. Белл высказывает сомнения по поводу возможности определения «коммунальной этики», которая бы объединяла все сословия, группы и государства в единое сообщество[437], с чем мы совершенно согласны, но совсем не в пользу грядущей идеологии «нового общества». Может ли идея материального блага дать основу общественным отношениям в нем? Достаточно красноречиво – как ответ на им же поставленный вопрос – звучат следующие слова американского ученого, которые мы решили привести наиболее полно: «Материальные блага дают только мимолетное удовлетворение или порождают примитивное чувство превосходства по отношению к тем, у которых их нет. Однако одной из наиболее глубинных движущих сил человека является стремление освятить социальные институты и системы верований, что сообщает смысл жизни и позволяет отрицать бессмысленность смерти. Постиндустриальное общество не в состоянии обеспечить трансцендентальную этику, кроме как тем немногим, кто посвятил себя служению науке. Антиномичные же настроения приводят к радикальному отрешению от всего земного, которое в конечном счете разрушает узы, связующие общество, и чувство сопричастности с себе подобными. Отсутствие прочно укоренившейся системы моральных устоев является культурным противоречием этого общества, самым сильным бросаемым ему вызовом»[438].

На самом деле подобные признания не только носят теоретический характер, но, по сути, предопределяют ответ на вопрос: может ли постиндустриальное общество справиться с тенденциями тоталитаризма, которые содержала в себе индустриальная культура? Очевидно, что стремление к дифференциации общества и иерархии общественных групп, при одновременном отсутствии нравственного начала, является не единственным основанием для того, чтобы говорить о тоталитарной основе индустриальной, а теперь уже и постиндустриальной, культуры. Необходимость устроения «общества избранных» обусловлена именно тем, что в своей совокупности человеческое общество не может понять той идеи, которая, по мысли «передовых деятелей науки», должна служить этому. Подняться над суетой мира, осознать всю глубину проблемы человеческого общежития может только высокоинтеллектуальная личность, которых, очевидно, меньшинство. Белл не говорит прямо – но при сравнении с историческими параллелями этот вывод легко обнаруживается.