Церковь и политический идеал

«Традиционные “факторы производства” – земля (т.е. природные ресурсы), рабочая сила и капитал – не исчезли, но приобрели второстепенное значение. Эти ресурсы можно получить, причем без особого труда, если есть необходимые знания. Знание в новом его понимании означает реальную полезную силу, средство достижения социальных и экономических результатов. Все эти изменения, желательны они или нет, являются необратимым процессом: знание используется для производства знания», – пишет современный американский ученый Питер Дракер[420].

Знание, считают постиндустриалисты, стало не просто одним из ресурсов общественной экономики, но главным ресурсом, благодаря которому индустриальное общество, расставаясь со своим прошлым, переходит в новое качество. По мнению Дракера, знание сегодня – это информация, имеющая практическую ценность, служащая для получения конкретных результатов. Причем, как подчеркивает он, результаты проявляются вне человека – в экономике, обществе или развитии самого знания[421].

Этот аспект также крайне важен в контексте рассматриваемого нами вопроса. Если знание в новом значении носит общественно значимый, объективный характер (не может быть «моего» и «твоего» знания, оно либо есть, либо его нет), то и регулирование государством процесса «производства знания» никак не может затронуть основную составляющую свободы личности – свободу творчества и свободу предпринимательства – реализации полученного знания. Знание в новом качестве является таким же объективным фактором, как, например, отдельные природные ресурсы, которые не могут принадлежать одному человеку навсегда и безраздельно, – океан, моря, атмосфера, небо, дождь, воздух, свет и т.п. Знание открывается человеком, как в более раннюю эпоху открывались новые острова, но значение его качественно иное: оно помогает получать едва ли не мгновенные конкретные результаты, значимые для всех. «Мощь государства ныне, – пишет Д. Белл, – определяется не его способностью производить сталь, а качествами науки и ее воплощением через прикладные исследования и разработки в оригинальные технологии»[422].

Как объективный фактор знание не принадлежит никому, но в субъективном плане – «кто нашел, тот и использует», – оно принадлежит конкретному лицу – пользователю, который может извлечь из применения знания определенную личную выгоду. Кроме того, и здесь мы видим стремление реализовать идею интернационализма науки и знания. В практической плоскости это означает также, что любая негативная деятельность государства в отношении свободного рынка, где фигурируют не основные средства производства, а знание, может быть пресечена тем простым способом, что мобильная наука «перекочует» на иные территории. Естественно, что, если государство пытается сохранить свою мощь и влияние, оно просто не пойдет на эти варианты, предоставляя свободе творчества индивидуума полный простор.