Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Полнота человеческой индивидуальности, воплощенная в Григории Мелехове, разомкнута по отношению к судьбе народа. И высота трагизма этого характера может быть понята лишь как проекция и отражение исторического развития народа. Воссоздавая трагическую судьбу Григория, Шолохов как бы нарушает привычную канву осуществления трагического в искусстве. Жизнь героя не завершена на страницах романа смертью, гибелью, что с античности считалось главным атрибутом трагического. В силу этого и жизнь его не получает того итога, который расставляет окончательно в ней все акценты. Бытие героя не завершено, и трагизм (несомненный, мощно эпический) получает несколько иной характер, чем это воплощалось в прежних примерах трагического искусства – у Эсхила, Софокла, Шекспира, Расина. Надо сказать, что и в других произведениях писателя смерть «не задевает своим крылом» многих главных героев (Разметнова, Соколова, Звягинцева), хотя они окружены целой чередой смертей и гибели людей.

Герои Шолохова для выяснения своих трагических отношений с жизнью вовсе не должны завершать свой путь на страницах произведения гибелью, уходом из жизни. Несомненно, что Шолоховым производится здесь весьма существенная переакцентировка сравнительно с предшествующими традициями в развитии трагического искусства. Герой остается существовать. Более того, в сознании читателей и самого художника он обладает п р а в о м на дальнейшее существование. Однако это не отнимает от него всей силы трагичности.

Существует и иной источник сопротивления трагическому в произведениях писателя, который, включая в сферу своего притяжения трагическое бытие героя, снимает абсолют трагичности существования человека. Это сама органическая жизнь как некая божественная данность наличного мира, дарованного каждому человеку без всякого его участия и воли, несущая в себе загадку необъяснимой притягательности и счастья, свободы и в том числе зависимость от ее законов, от правил, установленных кем-то свыше и не оставляющих человеку никаких иллюзий, что его деятельность способна отменить или поколебать эту ее, жизни, абсолютную силу и власть. Несмотря на трагические ее стороны, мы видим, что именно она, адекватно воплощаясь в природных явлениях, поднимает и поддерживает героев в самые тяжкие минуты их существования. И даже представая перед героем и читателями в финале «Тихого Дона» в виде предельного трагического сгущения («черное солнце»), жизнь как единство человеческого и природного миров у Шолохова выступает подлинным источником спасения и отдохновения человеческой души в ситуации всеобщего разора и потрясения основ.