(Само)обман (СИ)
- Автор: naarzi
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «(Само)обман (СИ)». Краткое содержание книги:
Стон сдержать не удается. Когда-то Сюэ Ян слышал очень лиричное сравнение, что ощущения от поцелуев сравнимы с порхающими бабочками в животе. Кто придумал эту глупость? Наоборот: в кишки будто ножом раскаленным пырнули! Виноват, само собой, не поцелуй, а чужая духовная сила, которая приносит такую же боль, как и попытки применить собственную.
— А-Ян!
Услышал-таки. Смутные надежды, что треск горящего дома сможет что-то скрыть, не оправдались. Но за шумом судорожно дернувшиеся руки и крупную дрожь в теле уж точно не спрятать.
— Даочжан, уверяю тебя, я просто… в экстазе! Таинство первого поцелуя, все дела… — Сюэ Ян натянуто сипло смеется, понимая, что более разочаровывающего обещанного «первого раза» и придумать нельзя.
На фоне пожара Сяо Синчэнь почти похож на безумца. Таким взглядом он еще раз может умертвить исключительно из человеколюбия. Но сейчас он склонен к тому, чтобы покарать себя. Небось думает, что обязан был найти альтернативу непроверенному ритуалу безумного основателя Темного Пути и уж тем более не проводить его на своем спутнике на пути самосовершенствования. Как же легко обвинить во всем его! Несколько лет назад даочжан не избежал бы этой участи.
— Только не голоси! — спешит опередить его Сюэ Ян, вцепляясь ему в плечи (заодно чтобы удержаться на месте, хотя боль проходит уже быстрее). — Лучше скажи мне: что было бы, попытайся ты влить свою ци в уничтоженное Ядро?
Правильный вопрос наводит на правильные мысли. Сяо Синчэнь с невероятным трудом удерживает себя в руках (не только себя, если точнее), однако находит силы почти ровным голосом ответить:
— Думаю, то же самое, что и с обычными людьми… Духовная сила проходит насквозь и не задерживается, — он мученически кривится, но уже способен думать не только о своей якобы вине в не таких уж и страданиях Сюэ Яна. Да, мерзко, но не настолько, чтобы излишне драматизировать. Даочжан молчит, а потом сбивчиво делится: — Той зимой… Когда мы… То есть, когда А-Цин заболела… Я пытался помочь ей, но это не сработало.
Сюэ Ян что-то такое помнит. Даже свои собственные размышления на эту тему. И с содроганием смеется, отчего тут же все внутри отдается остаточной болью, но он не обращает внимания. Ох, знала бы Врушка, чем ее дурная хвороба обернется, зареклась бы по морозу шастать! Не свались она тогда, не стоял бы сейчас ее разлюбимый Сяо Синчэнь, сжимая в объятиях своего злейшего врага… Даже звучит глупо.
— Знаешь, даочжан, если твоя ци и стремилась пройти насквозь, то застряла к хренам как раз где-то в районе моего Золотого Ядра — выдыхает Сюэ Ян. — Так что оно у меня точно на месте, в целости и сохранности.
— Да, мне показалось, будто на пути какая-то преграда… — неуверенно соглашается Сяо Синчэнь.
— Давай сойдемся на этом, и пока что оставим его в покое. Рано или поздно все пройдет. А если нет, то будем думать, что с этим делать. Потом. — На лице даочжана все еще сомнения, потому приходится добавить: — Да зачем мне сейчас эти духовные силы? Я и так ими почти не пользовался! Цзянцзая у меня уже нет, а для всего остального у меня есть ты.
При упоминании меча, брошенного в подвале полыхающего поместья, появляется стойкое ощущение купания в свежих помоях, и нужно очень постараться, чтобы это не отразилось на лице.
— А темная энергия?
Этот вопрос был неизбежен. Только вот проговорить его в своей голове Сюэ Ян до этого момента отчаянно боялся. Потому что понятия не имеет, что будет делать в случае отсутствия успеха. Но если показать лишь крупицу своего страха, Сяо Синчэнь точно радостно упадет в пучину самоуничижения.
— Ну с этим точно никаких проблем! — с непоколебимой уверенностью заявляет Сюэ Ян. — А в случае чего для этого у меня тоже есть ты — с такими-то блестящими способностями, которые ты продемонстрировал!
Даочжан оскорблен сим крайне сомнительным комплиментом, но успевает только возмущенно выдохнуть.
— Это, конечно, просто чудесно выглядит, и можно любоваться еще долго, но рассвет не за горами.
В какой момент вернулись ученицы, сказать не может никто. Хотя, застань они лобзания, полные мук наставника, без комментариев бы точно не обошлось! И неизвестно, за какую грань отчаяния они отправили бы и без того страдающего угрызениями совести Сяо Синчэня…
Мин Шу с осуждением смотрит на так и не активированные печати на стене дома, лишь наполовину тронутой пламенем. А ее менее рассудительная сестра не отказывает себе в удовольствии откровенно пялиться на подобие страстных объятий.
— Даочжан, — шепчет тому на ухо Сюэ Ян. — Мне достаточно и твоих квохтаний, так что они ничего не должны заподозрить. Разберись с этим вместо меня, — он кивает в сторону стены, выскальзывая из чужих рук.
— «Квохтаний»? Ты это так называешь? — почти беззвучно переспрашивает Сяо Синчэнь и, одарив его раздосадованным взглядом, все же отворачивается к поместью. Неизвестно, поспособствовало этому присутствие посторонних лиц или обида, но собрал-таки себя по кускам, не поддался смятению. Сюэ Ян питает надежды, что это продлится как можно дольше. Сам он тоже держится только за счет шаткого спокойствия спутника, которое необходимо поддерживать. Кто-то из них сорвется — пиши пропало.
Сюэ Ян отходит назад, с болезненным шипением присаживаясь на корточки. Пока даочжан развлекает девиц, показывая безукоризненное владение своими духовными силами, разнося остатки дома под одобрительное воркование, у него есть дела поважнее.
В голову не приходит ничего оригинальнее, кроме как для проверки избавить землю от серого налета изморози. Найти бы какую щепку, чтобы быстро нарисовать печать… Как назло, под руку не попадается ничего подходящего. Сюэ Ян недолго глядит перед собой, а потом решительно вытягивает ладонь, чувствуя, как кожу покалывает от мороза.
Взгляд отстраненно провожает облачко пара, вырывающееся изо рта, а после смешивающееся с целым клубящимся потоком, которой исходит из стремительно чернеющей вокруг земли. По всему телу проходит будоражащая воображение дрожь, туманя разум и дарующая уверенность, что еще немного, и можно сорваться в полет безо всяких мечей. Бред, конечно, но удовольствия это не умаляет.
Никогда еще контроль над темной энергией не давался так легко. Что бы там ни случилось с этим проклятым Золотым Ядром, но, кажется, оно только создавало помехи и вставало на пути. Тогда пускай его и вовсе не будет! Не исключено, правда, что это та самая иллюзия, в которую очень хочется поверить. Сопротивляться нет ни малейшего желания. Возможно, Сюэ Ян поддается этому чувству не в первый раз за свою жизнь.
Он поднимает голову, откидывая за спину волосы, слегка завившиеся на концах от влаги. Просевшее у основания поместье наконец полыхает ровным факелом, и три фигуры перед ним почти теряются в этом великолепии. Будет очень жаль так и не внести свой вклад в разрушение своей почти что тюрьмы, в которой его держали запертым последний год.
«Сложно было объяснить Сун Ланю, почему дом почти раскололся надвое», — звучит в голове голос даочжана. Почему бы и нет? Хотя фантазия сегодня работает очень слабенько, аж за себя стыдно. Но за что определенно можно испытать гордость, так это за змеящуюся по горящей стене широкую трещину, появившуюся словно по щелчку пальцев. А почему это «словно»? Так и есть.
Дом с яростным ревом расстается с жизнью, начиная с головокружительной скоростью рассыпаться на плюющиеся искрами куски, и в этом звуке тонут восторженные восклицания учениц и собственный торжествующий смех.
— Даочжан, я же говорил тебе, что с этим у меня точно никаких проблем, — облизывая губы, пересохшие от лихорадочного возбуждения, тянет Сюэ Ян, когда ему на плечо ложится ладонь Сяо Синчэня.
Сюэ Ян ни разу не имел удовольствия наблюдать, как же именно происходит работа над Барьером, но у него создается впечатление, будто Сяо Синчэнь плетет корзину в обратную сторону. Во всяком случае, движения рук такие же, только никакого тростника. Вместо него дрожащая мерцающая оболочка, беспокойно реагирующая на мимолетные прикосновения пальцев, излучающих мягкое свечение. Сюэ Ян инстинктивно держится подальше, подозревая, что в нынешнем положении ему контакт с чудо-ручками даочжана принесет еще меньше радости, чем истончающемуся Барьеру.