(Само)обман (СИ)
- Автор: naarzi
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «(Само)обман (СИ)». Краткое содержание книги:
Некто очень усердно строит козни Верховному Заклинателю, и выяснить, кто же эта загадочная личность, пока не удается. Да и Старейшина Илин очень подвел: не дал ни единого шанса склонить его на свою сторону, с порога предпочтя общество Лань Ванцзи… Именно этот поступок, к слову, уверил в том, что отныне телом Мо Сюаньюя управляет кто угодно, но не бывший владелец. Или этот несчастный безумец резко переменил свои вкусы относительно мужчин.
Но все-таки постоянные неудачи с Чан Пином не являются достаточной причиной вести себя столь неосмотрительно… Это явно что-то иное, что действует на Сюэ Яна гораздо сильнее. Действовало. Есть кое-какие подозрения на этот счет… Цзинь Гуанъяо не успевает подобрать нужные слова, чтобы задать верный вопрос.
— Я думаю, учитель Ян-Ян покончил с собой, — вдруг заявляет Мин Шу.
— С чего это? — удивляется ее сестра, взирая на череп в своих руках, словно ждет от него ответа на этот вопрос.
— Ты вспомни, какой он был грустный! Ходил сам не свой, кричал постоянно, срывался… А потом в себя уходить начал, не дозовешься.
— Точно-точно! — с жаром кивает она. — Но тосковать он начал гораздо раньше.
— Понятно почему: после того, что он нам поведал о своем спутнике на пути самосовершенствования…
— И что же он вам поведал? — спешит вмешаться Цзинь Гуанъяо, подозревая, что прижатые к груди руки и томные вздохи не сулят никакой конкретики, а только эти самые вздохи. Да и глаза у юных дев снова очень соответствующе заблестели, как бы снова в плач не ударились!
А затем господин Цзинь испытывает на себе то, на что постоянно жаловался Сюэ Ян: его ученицы действительно способны говорить хором и заканчивать друг за друга предложения, при этом не сбиваясь с мысли. И это, надо сказать, очень деморализует.
— У них была такая любовь! Ну как у всех обрезанных рукавов — гораздо интереснее, чем у других… Глаз свой отдал, представляете? Сильней чувства и не придумать! А потом произошло что-то ужасное, из-за чего им пришлось расстаться… Но больше всего учитель Ян-Ян жалел о том, что не успел поклоны в храме отбить, очень уж ему хотелось!
Цзинь Гуанъяо борется с желанием вырвать из рук у старшей Мин обласканный череп, чтобы нежно заглянуть в его глазницы и вопросить: «Ты это серьезно?!». Вот это рассказы! Как в разговорах с другом, так Сюэ Ян отбивался и чуть ли не на крови клялся, что ничего, кроме мести, ему не нужно, а своим подопечным, стало быть, душу изливал. Храм, ну надо же! Неужели шутка с алым отрезом, накинутым на голову другу, возымела эффект? Или это домыслы излишне романтичных дев?
— Он просто не выдержал разлуки и решил свести счеты с жизнью, — драматично заключает Мин Шу, забирая у сестры платок, чтобы промокнуть все-таки снова выступившие слезы.
Это звучит абсурдно и вместе с тем имеет под собой некоторые основания. Разум из-за одного определенного даоса Сюэ Ян потерял еще с их самой первой встречи — это факт, что бы он там ни говорил. И с каждым годом его даосская проблема разрасталась, как снежный ком, катящийся с горы, пока не достигла своего пика. Один этот глаз чего стоит, верно подмечено! Именно поэтому Цзинь Гуанъяо питал надежды, что если Сяо Синчэня держать подальше от Сюэ Яна, это позволит тому сохранить свой рассудок; глупые игры в любовь и семью (которые совсем не игры, но все равно глупые) мешали и стопорили развитие. Даосы и темные искусства несовместимы — неоспоримая истина.
Разве Сюэ Яну так сложно было найти в себе силы смириться? Ну чего ему стоило утешиться кем-нибудь другим? Да теми же сестрицами: и с виду приятны, и поперек слова не скажут, в рот глядят, каждое слово ловят, — фанатички, одним словом… Или кого праведнее нужно было подсунуть? А еще чтобы это был мужчина желательно с увечным зрением.
— Что ж, возможно, вы правы.
К выводу, что Сюэ Ян полностью одурманен собственными чувствами, Цзинь Гуанъяо пришел еще тогда, когда тот заявился в Башню Кои, не удосужившись убить Сяо Синчэня. Скорее всего, это был ожидаемый исход. Наверное, следовало разыскать этого проклятого даоса, да вручить его, перевязанного подарочной ленточкой, Сюэ Яну. Только предварительно вырезав ему язык, чтобы не сбивал с толку своими баламутящими речами…
Ладно, полно об этом думать; на самом деле, почему и как Сюэ Ян допустил свою смерть, не столь уж важно. Гораздо важнее иные потери.
— Известно ли вам что-нибудь о дневниках Старейшины Илин? Все ли они хранились в поместье, или же есть вероятность, что они могут находиться где-то еще? Например, у вас?
Обыск библиотеки и личных покоев Сюэ Яна ничего не дал. Единственное, что удалось обнаружить — одну страницу в кустах неподалеку от уничтоженного Барьера, содержащую сетования Вэй Усяня на то, что лотосы не желают расти на дурной земле, хоть ты тресни. А судя по степени скомканности и крайне сомнительным пятнам на листке, кто-то им воспользовался по назначению. И не надо долго гадать, кто именно не дошел до нужника! Сюэ Ян даже на прощание умудрился подложить дерьма, к этому у него тоже неоспоримый талант.
— Мы ничего не выносили из поместья, все дневники лежали там… Получается, все сгорело? — неверяще спрашивает Мин Шу, хватаясь за сердце. — Но как же так?! Они же были… бесценны! Все записи о Темном Пути были там…
Кажется, для нее эта утрата вполне сравнима с жизнью ненаглядного наставника. А вот ее сестру, напротив, это беспокоит мало.
— Невелика потеря! — возмущенно выдыхает Мин Лицинь. — Ты-то чего беспокоишься, ты эти дневники наизусть и так выучила, пока переписывала их ночами…
— Вот как? — Цзинь Гуанъяо очень заинтересован этой информацией. — Это правда?
— Не совсем, — с легким смущением отзывается Мин Шу. — Я действительно очень многое прочитала и вела кое-какие записи для себя. Да и учитель Ян-Ян иногда не соглашался со Старейшиной — нужно же было как-то все привести в порядок, чтобы не путаться…
— Юная госпожа, а эти записи у вас сохранились?
— Да даже если нет, она их заново напишет… — не без гордости за сестру отвечает вместо нее Мин Лицинь.
— Думаю, что да.
— Тогда вас ждет много работы, юная госпожа.
Головная боль слегка утихает. Потери все еще невосполнимы в полной мере, но хоть что-то. Все-таки не зря была затеяна эта подпольная школа темных искусств. Но не будь ее, то и дневники бы остались в целости… Ох, ну вот, снова! Определенно, нужно выпить что-нибудь от мигрени. А пока что можно отправить юных дев к себе, этот разговор утомил уже всех.
— Господин Цзинь, это же Цзянцзай? А можно нам… его потрогать? Ну… попрощаться.
Цзинь Гуанъяо отвлекается от размышлений, поднимая взгляд на сестер, которые жадным взором буквально глодают меч, лежащий на столе. От этого вопроса прямо-таки разит чем-то нездоровым, но любопытство перевешивает. Он одобряюще кивает, разрешая взять меч. Все равно они ничего сделать с ним не смогут: заморская игрушка Сюэ Яна запечаталась и ни на что не реагирует. На самом деле, это еще один камень на чашу весов, склоняющихся в сторону смерти хозяина меча.
Мин Лицинь осторожно пристраивает почерневший череп на край стола и, не скрывая восторга, с готовностью хватается за рукоять, ловко освобождая меч от ножен. Сыплется темная крошка осевшей на оружии сажи, пачкая расшитый ковер.
Младшая Мин с негодованием сжимает пальцы поверх чужих рук и восклицает:
— Сейчас моя очередь, убери руки! — и замирает под настороженным взглядом старшей сестры, крайне озадаченной таким заявлением. Словно у них этот спор не в первый раз, и победа всегда доставалась совсем не Мин Шу.
Девы несколько мгновений смотрят друг другу в глаза, ведя ожесточенный молчаливый спор, при этом не забывая тянуть Цзянцзай каждая в свою сторону. Раздается щелчок, и они едва успевают отпрянуть, когда меч со скрежетом разделяется, являя миру два лезвия вместо одного. Цзинь Гуанъяо с нескрываемым интересом наблюдает за удивленными лицами сестер Мин, все еще держащихся за рукоять Цзянцзая, переместившуюся в центр меча. Однако интересно. И это наводит на не менее любопытные мысли.