Обретение надежды
- Автор: Герчик Михаил Наумович
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Мастацкая лiтаратура
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Обретение надежды». Краткое содержание книги:
Надежда… Это она даёт силы и больным и врачам бороться за торжество жизни.
Когда-то дача принадлежала священнику, в поселке ее так и называли: «поповской». При жизни хозяина была она досмотренной и добротной, Вересову досталась форменной развалюхой, и много же ему пришлось повозиться, чтобы привести дом и сад в мало-мальски приличный вид.
Разбитные поселковые мастера, ободрав его как липку, за лето выбросили старые потрескавшиеся печи и поставили в чулане котелок водяного отопления, перетянули полы, сменили истлевшую электропроводку, залатали и покрасили крышу суриком. В мансарде, куда вела узкая крутая лестница, профессор устроил себе кабинет. Вместо радиаторов поставил «буржуйку», вывел в форточку длинную жестяную трубу, сам смастерил из оструганных сосновых досок полки для книг и журналов, поставил старый письменный стол и тахту. Комнатка была узкая и низкая, длинный Вересов упирался головой в потолок; летом крыша накалялась так, что нечем было дышать, зимой промерзала насквозь, но все-таки не было для него лучшего места во всем этом большое доме. «Буржуйка» сухим треском березовых чурок и горьковатым дымком, сочившимся из-за неплотно прикрытой дверцы, напоминала ему войну, медсанбатовские палатки, давно ушедшие времена. Ему хорошо работалось там и хорошо думалось, когда дождь барабанил над самой головой, а ветер тихонько посвистывал в невидимых щелях между досками или когда луна светила прямо в окно, и деревья за ним отбрасывали на землю длинные резкие тени, и хорошо спалось. После иссушающего дня, заполненного до последней минуты операциями, лекциями, консилиумами, обходами, совещаниями, комиссиями, после дня, начинавшегося в шесть и заканчивавшегося зачастую после полуночи, когда нечего было и думать заснуть без снотворного, он приезжал сюда, открывал окно в сад, в лес, в чуткую тишину ночи, и утром вставал, чувствуя, что снова может оперировать, консультировать и думать.
В редкие свободные часы, обычно припадавшие на воскресенья или на праздники, Николай Александрович то перекрашивал ставни и наличники, то заливал цементом дорожку от крыльца до калитки, то подновлял подгнивший забор. Еще с войны, когда он вместе с санитарами, случалось, ночь напролет стеклил окна или заколачивал фанерой развороченные стены, чтобы к утру принять раненых, осталась в нем веселая мастеровитость и практичная сметка. Будь побольше времени, он и на порог не пустил бы шабашников, да времени не было, разве только на мелочи, но мелочами он занимался с удовольствием, и инструмента разного накупил на все случаи жизни.
За несколько лет он выкорчевал старые, одичавшие деревья, загнал в угол не в меру разросшийся малинник, посадил десяток молодых яблонь и несколько груш, смородину и крыжовник. Нынешней осенью на пепине шафранном, на суслейпском и антоновке уже налилось и сопрело по десятку яблок. Николай Александрович знал их наперечет, угощая знакомых, разрезал на тонкие дольки, и обижался, если кто-нибудь забывал похвалить их необычный тонкий вкус и аромат.
Он любил лес, любил сад, любил копаться в земле, обрезать ветки, возиться с опрыскивателями; вид набухающих почек пробуждал в его душе смутное ощущение чуда. Не меньше, чем медицинским линейным ускорителем электронов и бетатроном, Вересов гордился огромным плодовым садом, разбитым на территории института, между радиологическим корпусом и подсобными службами.
В первую же после новоселья осень он подбил институтских комсомольцев заложить этот сад и сам ездил в садоводческое хозяйство «Лошица», — в то самое хозяйство, где брал когда-то саженцы с отцом, — выбирать яблоньки и груши, и вместе со всеми работал на воскресниках, и все годы следил, чтобы молодой сад содержался в порядке.
Кое-кто втихомолку посмеивался над увлечением профессора, считал это обыкновенной блажью, но он-то знал, что не так уж много в жизни вещей, которые приносят человеку столько счастья и радости, сколько эта блажь.
…Толя осторожно тронул Вересова за плечо.