Дымная река [litres][River of Smoke]

– Однако, Чарльз, вы предлагаете нечто весьма экстремальное. Вам, конечно, это известно: многие купцы загрузились товаром лишь потому, что имелись знаки предстоящей легализации опийной торговли в Китае. Об этом говорилось в памятных записках некоторых мандаринов.

– Вы правы, Барри, – кивнул Кинг. – Едва в китайском правительстве зашла речь о легализации этой торговли, наша фирма «Олифант и компания» тоже подумала, что так оно и будет. Ан нет. Памятные записки отвергнуты, оппозиция «порочной грязи» не ослабла. Всякие сомнения на этот счет рассеялись 12 декабря, не так ли?

– Что вы имеете в виду?

– Вы должны понимать, Барри, что губернатор не зря вознамерился провести казнь Хо Лао-кина в самом центре анклава.

Бахрам потупился, спрятав руки под чогу.

– И в чем был замысел?

– Вы, наверное, знакомы с письмом губернатора на эту тему? Оно было написано в ответ на заявление Палаты, обвинившей его в надругательстве над иностранными флагами. В письме говорилось: «Смертный приговор, который Хо Лао-кин сам себе вынес, стал результатом действий порочных чужеземцев, внедривших тлетворное зелье в Кантон; казнью на территории анклава мы желали побудить к размышлению иностранцев, которые были рождены и воспитаны вне лона цивилизации, однако имеют человеческие сердца».

Внезапно Бахрам вспомнил взгляд приговоренного на окно его конторы и, вздрогнув, невольно схватился за кошти, ища защиты и успокоения.

– Вы слышали, Барри, что власти получили полное признание обвиняемого? Хо Лао-кин рассказал, как его, еще мальчишку, вовлек в опийную торговлю купец, подаривший ему шарик зелья. Говорят, он, выслушав приговор, сам попросил, чтобы его казнили на майдане.

Бахрам больше не мог этого слышать; он встал и вымучил улыбку:

– Все это очень интересно, Чарльз, и я, разумеется, обдумаю ваши предложения. К сожалению, сейчас у меня много дел. Надеюсь, вы меня простите.

– Да-да, я понимаю.

Несколько изумленный, Чарльз Кинг покинул контору, а Бахрам прошел в спальню и, не выпуская кошти из рук, бросился на кровать.

Утро началось с плохой новости: придя в контору, Бахрам узнал, что Линь Цзэсюй уже на пути в Кантон.

– Известие верное, сет-джи, – сказал Нил. – Вечером 31 декабря он получил назначение от Сына Неба.

– Значит, здесь новый губернатор?

– Никак нет. Он наделен гораздо большей властью. Его должность называется «верховный имперский комиссар» – юм-чаэ по-кантонски. Он будет скорее наместником, в его подчинении адмиралы, генералы и все прочие.

– И для чего все это?

– Император возложил на него особую задачу по искоренению опийной торговли. Назначая кандидата на должность, со слезами на глазах он сказал, что в загробном мире не встретится с отцом и дедом, ежели не сумеет выкорчевать сие зло.

Бахрам замер возле окна.

– Вы уверены, что это не досужие сплетни?