![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
километров до управления останется. Сдам вас в больницу —
и на дрезине в управление проскачу... К вахте подходим, док
тор. Идите вперед.
Капитан и Любовь Антоновна вошли в караульное поме
щение, или на вахту, как обычно называли его и заключен
ные, и те, кто охранял их.
— Товарищ капитан... — звонко и молодцевато отчеканил
молодой надзиратель, вытягиваясь в струнку.
— Вольно... — махнул рукой капитан, — меня никто по
селектору не вызывал?
— Вызывали, товарищ капитан. Вот я записал. — Надзи
ратель протянул капитану исписанный лист бумаги. Капитан
внимательно прочел его и, аккуратно свернув, спрятал в кар
ман.
274
— Дайте мне ключ от пятого барака, — потребовал капи
тан. Выйдя из караульного помещения, он сказал: — После
завтра к вечеру точно начальство прибудет. Едет ваш знако
мый, полковник Гвоздевский. По селектору прямо сказать
нельзя, мне условным знаком дали знать. Я боюсь за вас, док
тор. Гвоздевский мужик строгий.
— Неприятный тип, — поморщилась Любовь Антоновна.
— Тише... Мы не дома. Подслушают...
— Вас беспокоит, что я и Денисова не освобождены от
работы?
— Нет, доктор. Через час у всех будет освобождение. Прав
да, звонить на семьсот десятую опасно: на селекторе десятки
точек, разговор слушают все, кому не лень. К лекпому схожу
сам. Только вы ему на бумажке название болезней напишите.
По-русски пишите, а то он в этих латынях не смыслит. Вот ка
рандаш, пишите.
Любовь Антоновна написала несколько слов и протянула
карандаш и бумагу капитану.
— Если вас беспокоит мое присутствие в зоне, тогда луч
ше пошлите меня завтра на работу.
— С сегодняшнего дня на работу водят в наручниках. При
каз вышел после побега. На той неделе введут ножные кан
далы. На других командировках уже водят в кандалах на ра
боту. Это я вам послабление давал, а вы на меня все зверем
смотрите.
— Пойду в наручниках и в кандалах.
— Чтоб вас какой-нибудь конвоир прихлопнул?! Они со
мной не в ладах, а на вас злобу сорвут, чтоб кучу мне навалить
побольше. Убьют, а потом доискивайся, кто виноват. И так го
лова болит. Какой меж нами разговор был — в бараке ни
слова!
— Я умею молчать, капитан.
— Лишние разговоры вам без пользы... Замок заело... От
пер. Ни слова, — повторил капитан, открывая перед Любовью
Антоновной двери барака.
— Рита! — радостно закричала Любовь Антоновна. Рита
поднялась с нар, до этой минуты она сидела на досках, и не
уверенно шагнула навстречу доктору. Катя и Елена Артемьев275
на спали. Ефросинья лежала на подаренном капитаном тюф51-ке, беспокойно ворочаясь и охая в забытье.
— Сядь, Рита. Давно уснули? — вполголоса спросила Лю
бовь Антоновна, указывая на спящих.
— Когда я проснулась, они положили на мое место Ефро
синью Милантьевну и сразу же заснули.
— Как себя чувствует Ефросинья Милангьевна?
— Не дозовешься ее... Глаза открыты, моргает редко-редко и
дышит со всхлипом, как плачет. Я говорю ей, а она не слышит.
— Воды принесли?
— Полное ведро. И хлеб. Целых две буханки. Только чей
он — не пойму.
— Наш! — твердо ответила Любовь Антоновна.
— Очень много его. Y нас карцерные пайки, а гут в каж
дой буханке кило по два с лишним. Чужой хлеб... Не лагерный.
Лагерный клеклый, из него хоть коники лепи, а этот сухой,
душистый.
— Этот хлеб мой. Ломай и ешь! В тряпочке — омуль, рыба
копченая. Буди Катю и Елену Артемьевну, поужинаем...
— А себе вы ничего не оставите? Все нам отдадите?
— Покушаю вместе с вами, Рита.
— И рыбу?
— Мне рыбу есть вредно.
— Не верю, Любовь Антоновна.
— Не спорь, Рита. Я — врач и лучше тебя знаю, что