Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Через два дня, к именинам своей крестницы Мариши, приехала к нам Л. С. Мириманова, на следующий день заболел отец, а еще через день началась война. Лидия Семеновна определила, что у отца дизентерия, его по возможности изолировали от детей, развели раствор сулемы для дезинфекции. Ни везти его в город, ни получить врача из Бологого нечего было и думать: шла мобилизация, все поезда были заполнены войсками, в Лыкошине же был только фельдшер. Мы его и пригласили к отцу. Это был уже немолодой человек с большим практическим опытом, который благополучно поставил отца на ноги.

Лидии Семеновне с большим трудом удалось уехать только через несколько дней, я ее провожала на станцию, когда мы сидели в ожидании поезда, вошел какой-то человек и, размахивая руками, стал передавать слышанные им откуда-то новости. «Наши раскатали два полка», — говорил он, блестя глазами. Из деревни и со станции ушло много молодых парней. От Тищенко получили письмо, что Андрюшу сразу же мобилизовали в пехоту, во время войны все льготы были аннулированы. Родители проводили его. Вскоре Володя тоже ушел добровольцем, он тогда учился на втором или третьем курсе физмата на агрономическом отделении. Кроме Австрии начала воевать и Германия, позднее к ним примкнули Болгария, Румыния, Турция, а Италия все выжидала, к кому ей выгодней присоединиться, и в газетах все время писали: «Италия накануне войны»[274]. Деревня опустела, замолкли песни. У нас няня Дуня уехала на родину, проститься с братом, которого должны были взять на войну. На время ее отсутствия приходила женщина из деревни, кроме того, Нюша много помогала нам с детьми, которые ее очень полюбили, особенно Ириша. В конце августа Дуня вернулась, и мы все переехали в город.

В городе еще сильнее чувствовалась война. В Университете жизнь замерла, очень много студентов ушло на войну[275], оставшиеся учились без всякого энтузиазма, у них, как и у профессоров и преподавателей, на уме была война. Все читали газеты, с волнением следили за ходом разыгравшейся трагедии. Тяжелое положение французов на Марне заставило наши войска зайти глубоко в Восточную Пруссию, в район Мазурских озер, чтобы отвлечь на себя значительные силы германской армии. В неравных боях и трудной обстановке погибла там армия генерала Самсонова. Письма от Андрюши приходили довольно редко, каждое письмо его было событием. Их приносили и к нам, и все слушали, что Андрюша писал про войну, про свои переживания. Тяжелые были эти письма. Передавая какие-то донесения, Андрюша несколько раз пробегал по изрытому снарядами глинистому полю и стер себе ноги так, что его положили на несколько дней в госпиталь в каком-то городке. Оттуда он прислал письмо, в котором описывал, как он ранним утром, лежа на койке, слушал гудки местных заводов и думал о том, что тут рядом идет мирная жизнь, люди идут на привычную, мирную работу, живут на воле. «Иногда я думаю, — писал он, — будет ли она, эта воля?»