Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Последнее время Живоин Ильич плохо себя чувствовал, был очень раздражителен. Болезнь к лету так усилилась, что пришлось отправить его с приехавшим за ним братом на родину, где он летом и умер в Белграде от прогрессивного паралича. Мария Маркеловна не любила нянчиться с детьми, она предпочитала делать для них то или другое: приготовлять им еду (тем, кому еще не было года, — более старшим уже готовила кухарка), обшивать их и вязать им кофточки, шапочки, рейтузы и т. д. Крестильную рубашечку Ирише она купила готовую, Марише сделала по этому образцу, но гораздо красивей, а Алеше сделала очень красивую, мужского фасона. Пальто и шубки детям она покупала готовые или, позднее, отдавала шить, а внучатам и сама шила. Весной опять встал вопрос о даче, снова ехать в Осташков не хотели, и отец нашел дачу на станции Лыкошино, не доезжая Бологого, по рекомендации ректора Университета профессора Гримм[269], который жил там уже много лет. Возможно, у него была там своя дача, не помню.

Отец съездил в Лыкошино и снял там дачу у купца Бельтихина, у которого на станции был дом, где он жил, и большая лавка с разнообразным товарами. Дача, которую мы сняли, была в трех верстах от станции, рядом с небольшой деревушкой Порошки, на высоком берегу затона, соединенного с протекающей рядом быстрой каменистой речкой Валдайкой. Дом был большой, рубленый. На довольно большом участке, обнесенном забором, росли различные лиственные деревья и радовала своими цветами лужайка.

Перед отъездом на дачу нам пришлось спешно искать горничную. Жившая у нас Соня Звонкова, очень милая девушка и хорошая работница, каждое лето должна была уезжать в деревню. Два лета мы брали на дачу вместо нее временных работниц, а в этом году Мария Маркеловна решила, что, как ни хороша Соня, надо с ней расстаться. Петру Малафееву поручено было взять «Новое время», подобрать среди многочисленных объявлений подходящих горничных и съездить по приложенным адресам.