Электронная книга - «Первые из нас (СИ)». Краткое содержание книги:
Зато я умел настраивать параметры поиска, поэтому найти запароленный архив с нужным расширением не составило особого труда. Я нажал на него, и, конечно же, высветилось окошко с просьбой ввести пароль. Я потыкал на всякий случай все то же самое, что уже наверняка перепробовала Элизабет: имена, даты, менял регистры и способы написания. Естественно, ничего из этого не подошло. Я закатил глаза. Это занятие было таким же бессмысленным, как поиск иголки в стоге сена. Взгляд мой упал на папку с названием «фотки». Чуть поколебавшись, я открыл ее, машинально пролистал несколько фотографий. В основном там был я вперемешку с местными пейзажами. Кажется, мама сохраняла себе все, что я высылал ей с Земли… На одном из изображений я остановился. На нем была моя улыбающаяся физиономия, а рядом она — хрупкая красавица-брюнетка в очках с чёрной оправой и с неизменной растрепанной гулей на макушке. Моя мама. На фото мы вместе на моем выпускном в Высшей школе. Я самодовольно ухмыляюсь из под длинной косой челки, а мама, прикрыв мокрые от счастья глаза, обнимает меня за плечи. Ровно через два дня после того, как было сделано это фото, она улетела на Винтерру, и больше нам не суждено было увидеться. Я должен был прилететь сюда через два года стажировки на Земле, чтобы меня без проблем взяли на работу… Но этот процесс ускорился из-за ее внезапной кончины. Тромбоз. Это случилось так недавно, и в то же время, было ощущение, что прошла уже целая жизнь. Целая вечность без неё, без ее улыбки и ласкового голоса, который всегда придавал мне силы жить и двигаться дальше — пусть и зачастую сквозь миллиарды километров.
Сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, я оглядел комнату, словно оказался здесь впервые. Мои вещи валялись вперемешку с мамиными; ее портрет по-прежнему стоял на тумбе возле кровати, но я был так занят и так вымотан в последнее время, что перестал его замечать. И небольшая аккуратная ваза рядом — ее прах. Я схватил его, прижал к себе и неожиданно для самого себя разрыдался. Оно вырвалось само, а я сидел и ничего не мог поделать: руки дрожали, слёзы лились ручьём, а в груди словно разверзлась едва затянувшаяся рана, и она дико, невыносимо болела. Я прижимал к себе урну, словно пытался заткнуть ею эту рану, и хрипло шептал о том, как мне ее не хватает и как, черт возьми, мне было одиноко в этом новом мире!
Через какое-то время, окончательно обессилев, я и уснул — в слезах, соплях и в бесконечной жалости к самому себе.
— Алиссен, мне правда так стремно от того, что случилось в клубе! — Дэниел виновато ерзал на сиденье. — Знал бы, что Роб принесет с собой эту дрянь, не стал бы тебя с собой тащить. Сильно тебе досталось?
— Выжил, как видишь, — я невесело усмехнулся. Досталось мне в ту ночь будь здоров, только не в том смысле, в каком он спрашивал. Мы сидели в уютной китайской кафешке и ждали свой заказ. Сообщению от Дэниела я удивился, но был ему очень рад — особенно когда тот пригласил отведать какую-то дико острую китайскую лапшу.
— Понимаешь, Роб решил, что это ты донёс копам на нас, — понизив голос, продолжил Дэнни. — А тебя, типа, забрали с нами для прикрытия…
— Какой бред, — проворчал я. — Во сне я, что ли, им доносил? Меня вырубило почти сразу же.
— Да понимаю, что бред! — горячо согласился Дэнни. — Только мы же все пьяные были, да ещё и под кайфом не особенно соображали.
— Ладно, забей, Дэн, — я вяло пихнул его в плечо. — Все это уже в прошлом. Как там у тебя дела с Адель?
Тот покраснел и принялся усиленно чесать затылок, глядя куда-то в сторону.
— Не отвечай, если не хочешь, — прибавил я. — Я просто спросил.
— Да не, не в этом дело… Она спрашивала меня о тебе пару раз.
— Да ладно? Вот черт.
— И отец спрашивал. Мне влетело за тот раз… а потом за то, что я ничего ему про тебя не сказал.
— Почему? Какая ему разница?
— Не знаю, — пожал плечами Дэнни. — Может, по старой дружбе с твоей мамой. Моя вот каждый раз бесится, когда он упоминает Лиану Майер. Такое ощущение, что ревнует.
— Забавно, я вот от своей ничего о твоём отце не слышал. А что он говорит об этой всей протестной движухе?
Дэниел неопределенно махнул рукой.
— Говорит, что в любом обществе всегда найдутся недовольные. Колонии всего несколько лет, понятное дело, что отдельные слои населения будут неудовлетворены. Сенат выслушает представителей профсоюзов, открыты пункты приёма горожан. Каждый может оставить жалобу и получить на неё ответ.
— Дэн, я работаю в полицейском участке и много чего слышу. То, что творилось, не похоже на выслушивание граждан — скорее на затыкание ртов.
Тот лишь пожал плечами, типа, «за что купил, за то и продаю».
Подошёл официант и вручил нам по огромной миске лапши. Я открыл крышку, и в лёгкие проник необычный пряный аромат. Рот тут же наполнился слюной, а вот желудок как-то подозрительно сжался, и к горлу подступил ком.
— Все нормально? — спросил Дэнни, покосившись на меня. Его губы уже были вымазаны коричневатым соусом, и я вдруг понял, что мне срочно нужно бежать в туалет.
— Я сейчас вернусь, — выдохнул я и, стукнувшись об угол стола, выбежал из зала.
Спустя несколько минут, умытый и с дрожащими от слабости коленями, я вернулся за столик.
— Алиссен, что с тобой? — спросил Дэниел с непривычной для него серьёзностью.
— Жрать хочу, — раздраженно ответил я, разрывая пакетик с палочками.
— А я подумал, что от вида еды тебе стало плохо… Без обид, но выглядишь ты неважно. И вообще… — он совсем смутился и речь свою произносил, гипнотизируя тарелку. — Ты изменился за то время, что мы не виделись.
— Да ну? — я мрачно жевал лапшу. Было неплохо, невзирая на то, что мой пустой желудок пару минут назад вывернуло наизнанку в туалете. Пожалуй, больше не стоило доводить себя до такого голода. Дэнни же не унимался и продолжал гнуть свое.
— Грустный какой-то стал и бледный. Раньше казался более… уверенным в себе, что ли. Вот я и подумал, вдруг что-то случилось. Влюбился, например?
Я застыл с поднесёнными ко рту палочками. Такой проницательности от этого парня я ожидал меньше всего. И очень не хотелось выглядеть перед ним слабаком. Но, кажется, уже поздно. Наверное, я действительно сдал за последнее время, если это так уж бросается в глаза. А надевать на себя маску самоуверенности становилось все сложнее и сложнее, когда тот, о ком ты день и ночь думаешь, совсем тебя не замечает. И, к тому же, перестал появляться на работе. Я даже слышал, как лейтенант Рамирес говорил об увольнении сержанта Крюгера, если тот в ближайшее время не объявится. А ещё я боялся, что с ним что-то случилось: например, попался на растерзание толпе протестующих… Но в последние дни в Городе царило затишье — в отличие от моей души.
— Угадал, — Дэнни авторитетно кивнул головой.
Я устало прикрыл глаза и нехотя подтвердил его догадку.
— Угадал.
«Бум-м-м!»
Снаружи вдруг что-то оглушительно громыхнуло. Стёкла в окнах угрожающе загудели, за соседним столиком испуганно вскрикнула женщина.