Электронная книга - «Мне больше не страшно (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я слушаю, — вот здесь голос дрогнул.
— Хотел предупредить тебя насчёт Зяблика. Чтобы ты был с ним осторожен.
— Что? — Антон обернулся и изумлённо посмотрел на Воскресенского, от удивления он даже забыл про своё смущение. Вот уж этой темы для разговора он ожидал в последнюю очередь.
— Мне известно, что про него ходят интересные истории и что ранее он был замешан в отношениях со студентами, заметь, не студентками.
— Что? — вновь повторил Антон, интересно, он похож со стороны на китайского болванчика, произносящего одно и то же, как заведённый?
— Да, ты не ослышался.
— На хрена ты мне это говоришь? Я-то здесь при чём?
Воскресенский резко подался вперёд и посмотрел прямо в глаза Антону:
— Говорю же, чтобы ты был осторожен с ним! Я не помню, чтобы он к кому-либо из студентов по имени обращался.
Антон отвёл взгляд в пол, соображая и осмысливая сказанное Воскресенским. Да, Зяблик его называет по имени и что? А кого он ещё из их группы называет по имени? Антон пытался вспомнить, но не мог.
— И что? По-моему, это бред какой-то…
— Вообще-то не только я это заметил. У вас на физмате все видят, что он к тебе относится … по-особенному.
Антон разозлился.
— Не знал, что у нас факультет – сборище грязных сплетников! — яростно воскликнул он.
— Сплетни же не появляются на пустом месте, — невозмутимо ответил Денис. — Ты слишком часто бываешь в его кабинете.
— Он руководитель моей курсовой, по-моему, это естественно! — парень злился всё сильнее.
— Чего это он других тогда не зовёт к себе с завидной регулярностью? — желчь в голосе Воскресенского раздражала.
— Дайте-ка подумать, может, потому что он преподаватель сопромата, а я студент, который отлично разбирается в расчётах?! — воскликнул Антон.
— Ага, конечно! — скептически ухмыльнулся Денис.
— То есть ты сомневаешься в моих способностях!?
Антон доведён до той точки кипения, когда уже похрен, что о тебе подумают, поэтому он берёт курс сопромата и с силой кидает его в Воскресенского:
— Мудак!
Парень отклоняется, и том летит мимо, падает на Ромину кровать.
— Я не это имел ввиду!
— Но сказал именно это!
— Так и знал, что этот разговор ни к чему хорошему не приведёт, — пробормотал он себе под нос. — Потому что кое-кто слишком истеричный и …
Денис отклоняется, потому что вовремя заметил, что в него летит ещё один увесистый том. Он встаёт с кровати, когда видит, что Антон тоже вскочил со стула. Вовремя хватает его за запястья, крепко удерживая и предотвращая дальнейшие попытки рукоприкладства. Наклоняется к его лицу, смотрит в глаза и твёрдо говорит:
— Просто будь осторожен с ним, Тоша.
Убирает за ухо выбившуюся прядь, отпускает его, отходит к двери.
— Даже если это всё правда про Зяблика, то… я не такой, — тихо говорит Антон.
— Ага, это мы уже слышали, — вяло улыбается Воскресенский, оборачиваясь у двери.
Стоит, не уходит, сжимает ручку двери, затем говорит:
— Я… эммм… завтра уезжаю…
— Скатертью дорога! — Антон злобно сверкает глазами в его сторону.
Денис уже собрался уходить, но Антон, не удержавшись, кидает ядовитое:
— Развлекись хорошенько и трахни, наконец, свою Ленку, чтоб она успокоилась.
— Непременно, — сквозь зубы усмехнулся Воскресенский и вышел, хлопнув дверью громче, чем положено.
***
— О, смотри, смотри, Тань, девчонки ещё выложили фоток в Инсту с питерского слёта! — Оля подносит свой телефон подруге под нос.
Они сидят в столовке, вокруг шумно, слышны многочисленные разговоры и бряцанье тарелок и ложек. Антон одновременно пытается решить задание в тетради и пить кофе. Краем глаза замечает, что Рома тоже заглядывает в предложенный экран телефона и усмехается:
— Ну, конечно, как же без Дэна! Если вы видите толпу девчонок, то обязательно в её центре будет Дэн.
Антон поперхнулся кофе, брызги попали на тетрадь, он откашлялся и раздражённо захлопнул тетрадь.
— Антош, уже уходишь? — Оля повисла на его руке.
Антон раздражается ещё сильнее и зачем только он с ней согласился погулять по парку? Неужели всерьёз думал, что если будет целовать девчонку, то все мысли о Воскресенском испарятся и исчезнут сами собой? Он поцеловал её, чтобы доказать самому себе, что он самый что ни на есть натурал.
Но что получилось в итоге?
Он лишь понял то, что Оля стоит на той же ступени, что и предыдущие девчонки, с которыми он целовался в школе. Как ни крути, а чёртов Воскресенский в нём вызывал гораздо более бурные эмоции своими поцелуями, чем все они вместе взятые.
— Мне нужно вернуться в аудиторию пораньше, — сказал он, отцепляя от своей руки Олю. — Всем пока!
И почему он так раздражён? Наверное, из-за того, что ночью плохо высыпается. В последнее время кошмары начали мучить с завидной регулярностью, а просыпаясь, больше не может уснуть, потому что не хочет, чтобы они снова повторялись. Это замкнутый круг.
***
Тем же вечером Антон сидел в комнате, уткнувшись в экран монитора ноута. Он только что довольно грубо отшил Олю, когда та приглашала прогуляться, и теперь чувствовал не только раздражение, но и чувство вины.
В комнату вошёл Рома.
— Чё случилось? Олька в слезах пробежала мимо.
— У меня нет времени на прогулки с ней, — процедил сквозь зубы Антон.
— И желания тоже, да? — Антон удивлённо уставился на него и Рома объяснил. — Заметно, как ты пытаешься от неё отцепиться.
— Заметно всем, кроме неё, блин!
Ромка рассмеялся, пробормотал что-то в знак согласия и направился к кухонному буфету, потирая живот.
— Я там картошку пожарил, если ты голоден, — сказал Антон, вставая из-за письменного стола.
— Антоха, ты спаситель! — радостно воскликнул Рома, принимаясь уплетать картошку прямо из сковороды.
Антон налил себе в кружку кипятка и добавил растворимого кофе, уселся за стол рядом с Ромой.
— Ром, а ты давно знаешь Воскресенского?
— Давно, — кратко ответил он, рот его был занят картошкой, а руки смартфоном.
Антон бросил на него выразительный взгляд:
— А подробнее можно?
Ромка оторвал взгляд от экрана и удивлённо посмотрел на Антона, затем ответил:
— Можно. Мы с ним с тринадцати лет знакомы, в приюте в одной комнате жили.
Антон поперхнулся кофе и изумлённо переспросил:
— В приюте?
— Ага. Меня в приют определили, когда мне было одиннадцать, почти двенадцать, когда мамку мою лишили родительских прав. А через годик к нам в приют определили Дэна, тогда и познакомились.
Антон опустил голову вниз, рассматривая сколы на кухонном столе и кофейные разводы от кружки, на языке вертелась куча вопросов, но после услышанного выспрашивать стало неудобно. Сам-то ведь он не очень любил говорить о своей семье, всегда бесился, когда люди начинают выспрашивать про родителей. Но Ромка сам продолжил болтать, уставившись в экран смартфона.
— У Дэна тоже… чё-то там с отцом случилось, родственников не было, вот и здравствуй приют. Его к нам в комнату подселили. Конечно, не сразу подружились с ним. Сначала мы с пацанами его пытались прессовать. Ну, сам посуди, пришёл такой деловой, угрюмый, ни здрасте, ни привет, без должного уважения к старшим. Да еще с этой гитарой, она тогда была больше его самого.
Антон сам не заметил, что почти перестал дышать, жадно вслушиваясь в каждое слово Ромки.
— Сначала у нас с ним были тёрки, а после того как друг друга хорошенько отметелили, то начали нормально общаться, а потом и подружились. После школы поступать решили в один универ, только вот так получилось, что я завалил сессию и ко второму курсу меня не допустили. Это все грёбаный Зяблик со своим сопроматом! Пришлось переводиться на факультет информатики, по баллам проходил.
Рома продолжил возмущённо рассказывать про сопромат и всё, что думает о Зяблике.