Электронная книга - «Мне больше не страшно (СИ)». Краткое содержание книги:
Чёртов блядский Воскресенский оказался прав, когда что-то там говорил про лучший поцелуй в его жизни! Антон ему, конечно, в этом никогда не признается, но тому и не нужно, он всё понял сам. Это было видно по удовлетворённой ухмылке, коей он одарил Антона, отстраняясь.
Когда на ватных ногах и с абсолютно пустым сознанием Антон возвращался в аудиторию, то мысли приняли более мрачный окрас.
Что задумал Воскресенский?
Что теперь будет с Антоном?
Об этом узнает весь универ?
Трудно поверить, что за действиями Воскресенского не стояло какого-то тайного умысла. Это ведь провокация. И он, Антон, с радостью на неё попался. Чёрт возьми!
***
Антон сидел на своей кровати, старательно читая одну из книг Зяблика, но никому было невдомёк, что внутрь был вложен довольно потрёпанный сборник гитарных аккордов, который он получил от Воскресенского. Парень старался запомнить мелодии, которые можно играть на одной струне. Сам того не замечая, он косился взглядом на свою руку и старался запомнить положение пальцев, так как будто они лежали на грифе.
То, что произошло в музее днём, никак не хотело выветриться из головы, и он окончательно оставил попытки сконцентрироваться на своей курсовой. Когда в комнату зашёл Воскресенский, Антон даже не поднял головы от книги.
Он весь день ожидал самого худшего.
Вот сейчас заглянет в аудиторию какой-нибудь из дружков Воскресенского и заявит всем о произошедшем в музее.
Или толпа девчонок, поглядывая на Антона и похихикивая, пройдут мимо, шепчась об этом.
Но ничего из этого не произошло.
Воскресенский тем временем привычно уселся на стул, задрав ноги на стол, перебрасываясь короткими репликами с Ромой. Затем взял гитару, его руки начали настраивать колки. Донеслись первые аккорды:
А не спеть ли мне песню о любви?
А не выдумать ли новый жанр?
Попопсовей мотив и стихи,
И всю жизнь получать гонорар.
Мою песню услышат тысячи глаз,
Моё фото раскупят сотни рук,
Моё солнце мне скажет: это про нас.
Посмеется над текстом лучший друг.
Антон украдкой кидал взгляды на руки Дениса, пальцы виртуозно перебирали струны. А потом ему вспомнилось, как этими самыми руками он прижимал его к себе, и от этих мыслей кидало в жар.
Парень одёрнул себя, запрещая мыслить в подобном направлении. Нельзя! Поцелуй с парнем? Это ж бред чистой воды! Он не должен поддаваться на подобные уловки! Тем более на уловки таких скользких личностей, как Воскресенский. Антон не уверен, что тот искренен, вернее, он уверен, что тот неискренен.
Зачем ему это? Это уже другой вопрос.
Возможно, он действительно проспорил кому-то. А может просто хочет позабавиться – попробовать новенькое и Антон подвернулся под руку?
— Ну, солнце, как насчёт того, чтобы с теории переключиться на практику? — услышал он почти рядом со своим ухом голос Дениса, одновременно с этим почувствовал, как его кровать прогнулась под весом примостившегося рядом тела.
Антон возмущённо отпрянул:
— Я вообще-то пытаюсь чи… — затем запнулся, поняв, что Воскресенскому прекрасно видно, чем он занимается на самом деле и согласно кивнул, — Ладно, давай.
— Ого! Дэн добровольно отдал свою гитару в чужие руки! – донёсся изумлённый голос Ромы с кровати напротив. Он вытащил свой смартфон: — Я должен запечатлеть этот исторический момент!
— Ромыч, кажется, сейчас сам окажешься под плинтусом, — рассмеялся Воскресенский, кивая в сторону сердитого Антона. — С ним лучше не шутить.
Антон отложил книгу со сборником в сторону, отодвинулся на край кровати, закинул ногу на ногу и взял предложенную гитару. Попытался сыграть несколько произвольных нот на одной струне, но пристальный взгляд справа жутко отвлекал и нервировал.
— Слушай, ты можешь так не пялиться? — он бросил гневный взгляд на Воскресенского. — Если уж так боишься, что я нанесу твоей старушке непоправимую психологическую травму своей игрой, то лучше забери её от меня.
В ответ парень лишь рассмеялся, вскинув руки в обезоруживающем жесте:
— Полегче, цыплёнок! Я вообще-то просто смотрю, правильное ли у тебя положение рук.
Антон чуть слышно выругался и немного отвернулся от Воскресенского. То и дело, кидая взгляды в сборник, он старался наиграть одну из лёгких для новичков мелодий. Видимо, у него начало немного получаться, потому что Ромыч озадаченно попытался отгадать:
— Это «Земля в иллюминаторе»?
Антон лишь молча кивнул головой и продолжил мелодию, сосредоточенно кидая взгляды то в сборник, то на свои пальцы, лежащие на грифе.
— Попробуй напеть, — предложил Воскресенский.
— Вот уж нет! Своим пением я испугаю даже тараканов, — категорично отказался Антон.
— А ты просто попроб… — начал Денис, но Антон его перебил.
— Поверь, я знаю, о чём говорю! — он кинул на парня полный уверенности взгляд и вновь уткнулся в сборник.
Когда послышался голос Воскресенского, Антон чуть вздрогнул, но играть не перестал. Оказывается это чертовски приятно, когда твоя бездарная игра на гитаре становится лучше настолько, что можно аккомпанировать.
И снится нам не рокот космодрома
Не эта ледяная синева.
А снится нам трава, трава у дома
Зелёная, зелёная трава.
— Теперь вы просто обязаны создать группу и исполнять рок-хиты со сцены, — Ромка, похоже, всё же щёлкнул их на свой телефон, потому что за секунду до его фразы был слышен звук камеры.
Антону хотелось скрежетать зубами от злости, он всегда ненавидел, когда его фотографируют вот так, без спроса. А уж после случившегося в музее стал в каждом поступке окружающих видеть что-то подозрительное. Он стал параноиком из-за Воскресенского!
Денис уже запустил в Рому подушку. Тот кинул подушку обратно в лицо Воскресенскому и направился к выходу из комнаты:
— Я на остановку, к Таньке, ей нужно помочь с сумками, она на эти выходные домой ездила. Скоро буду.
Антон, кивнул, не поднимая головы. Он просматривал сборник в поиске подходящей несложной мелодии и кажется, нашёл кое-что подходящее:
Ничего на свете лучше нету
Чем бродить друзьям по белу свету
Тем, кто дружен, не страшны тревоги
Нам любые дороги дороги.
Нам любые дороги дороги.
Пытаясь правильно сыграть вступление, Антон то и дело сверялся со сборником, закусывал губу, пытаясь запомнить нужные ноты. Надоедливая прядь волос справа, постоянно падающая на глаза, жутко раздражала. Тёплые пальцы аккуратно заправили её за ухо. Антон замер, почувствовав это прикосновение, краем глаза видел, что Воскресенский не сводит с него взгляда. Почувствовав, что уши опять начинают пылать, попытался повернуться так, чтобы этого не было заметно, но его подбородок был пойман теми же тёплыми пальцами. О, как же он ненавидел реакцию своего организма на прикосновения Воскресенского!
Всего лишь одно короткое прикосновение его губ и дыхание спёрло, сердце бешено бьётся, а пальцы совершенно сбились с правильного положения на грифе. Его губы мягко, но жадно сминают губы Антона, по-хозяйски кусая и оттягивая нижнюю губу.
Антон понимает, что нужно отстраниться, но вопреки здравому смыслу, неуверенно отвечает на поцелуй. Дыхание сбилось, когда он вновь почувствовал уверенный язык Дениса, но из коридора послышалась ругань соседей, и Антон резко отстранился, шумно дыша. Испуганно огляделся по сторонам, затем злобно прошептал, глядя на довольного Дениса:
— Прекрати так делать!
— Почему?
— Нас могут увидеть в любую минуту.
— Здесь никого нет, цыплёнок, успокойся…
— Сам ты цыплёнок! — рявкнул Антон, он разозлился и даже обрадовался этому, ведь злость всегда хорошо прячет другие чувства. — Не нужно больше… никаких… этих твоих… поцелуев.
— Объяснишь, почему?