Электронная книга - «Мне больше не страшно (СИ)». Краткое содержание книги:
— Она акустическая, но струны нейлоновые? — в замешательстве поднял он взгляд на Дениса.
— Да, мы потом поменяем струны на металлические, когда у тебя пальцы немного привыкнут, — Денис поймал на себе сразу два взгляда: полный благодарности от Антона и недоумевающий от Ромыча.
— Ну, всё, пойдёмте на улицу. Курить хочу! По дороге потрещите про свои гитары, — поторопил их Ромыч.
Комментарий к Часть 8
В этой главе упоминался текст песни Руки Вверх! - 18 мне уже.
========== Часть 9 ==========
Антон притворил за собой массивную дверь аудитории, её противный скрежет и скрип эхом разнёсся по пустынному университетскому коридору. Не успел парень оглядеться по сторонам, как был сжат в крепких объятиях, подошедшего сзади Дениса. Он знал, что это Денис, потому что только он мог себе позволить так бесцеремонно прикасаться к юному первокурснику. Вместо слов приветствий – жадный поцелуй, горячий язык и дыхание, опаляющее щеки.
Боже, как он скучал по нему! Они не виделись всего три дня, а Антон уже весь извёлся, так сильно ему хотелось увидеть этого гитариста.
После того, как Денис отстранился, Антон испуганно огляделся по сторонам:
— Не делай так! Нас ведь могут увидеть!
Денис лишь нахально улыбался, склонившись к парню:
— Я скучал.
— Я тоже! Но ведь это не повод … — Антон возмущённо отклонился от ещё одной попытки Воскресенского завладеть его губами, — ты меня вообще слушаешь?! Нас ведь могут увидеть!
— Мне трудно удержаться, когда я вижу твоё возмущённое личико.
Антон закатил глаза к потолку и измученно выдохнул:
— Воскресенский, ты вообще бываешь серьёзным?
— Моё имя Денис, — его глаза недовольно сверкнули.
— Поздравляю! А теперь отпусти меня, никто не должен увидеть нас вместе.
— Как же мне показать всем, что ты мой? — Денис склонился к его шее и слегка укусил, потянув светлую кожу зубами.
Антон зашипел от боли:
— Может, ещё на лбу напишешь? — несильно ударил парня кулаком в живот, чтобы тот с возмущённым охом отстранился.
— Эй, больно вообще-то, ты – мелкий садист! — пробормотал Денис.
— Тогда ты мазохист, который всё время ищет повода, чтобы я хорошенько вдарил тебе.
— Какая из нас шикарная парочка! — подытожил Денис, хитро улыбаясь, — Может, прогуляем эту пару…
Антон отрицательно покачал головой:
— Не могу уйти.
— Тогда до встречи во время перерыва, — в карих глазах Воскресенского мелькнула грусть и Антон, приподнявшись на носочки, чмокнул его в губы.
— Я тоже буду скучать.
Парень со скрипом отворил дверь и скользнул обратно в аудиторию. В мыслях лишь чёртов гитарист и его руки, губы и запах тела. Ни о какой физике и речи быть не может. Антон до сих пор с трудом верит, что всё происходящее с ним не сон.
Наверное, не стоит так уж сильно увлекаться этим парнем, наверное, стоит немного поберечься. Вот сейчас Воскресенский наиграется с новой игрушкой под названием Антон Маслов, а завтра его поманит наманикюренным пальчиком какая-нибудь девчонка, и он оставит игрушку, лишь беззаботно пожав плечами. А игрушке будет больно, игрушке будет мерзко, ведь игрушка успела привязаться к кареглазому гитаристу.
***
Каждая минуточка наедине была поистине подарком, ведь они были так редки. Оказывается, когда ты студент и живёшь в общежитии, то возникает проблема в том, чтобы побыть наедине с кем-то. Особенно, если скрывать отношения ото всех. Но значительно труднее стало после того, как в комнату к Воскресенскому подселили соседа.
Теперь Денис стал фактически жить в 205 комнате, а в свою возвращался лишь поспать и переодеться. В те редкие промежутки времени, когда комната оставалась в распоряжении этих двоих, Денис буквально набрасывался на Антона, жадно сминая губы, стискивая его фигуру в своих объятиях, собственнически шаря по телу руками, прижимая к себе. А Антон в свою очередь сцеплял руки замком на его шее, отдаваясь нетерпеливым ласкам полностью и безоговорочно.
Мысли о Воскресенском не покидали белокурую голову. Антон разрывался на части, метался из крайности в крайность, сам не зная, как себя вести — то ли отталкивать, то ли, наоборот, брать всё.
Хотя сопротивление Антона часто терпело крах, он мог сколько угодно показывать свой характер и артачиться, но стоило Денису взглянуть на него своими потемневшими карими глазами, стоило прикоснуться к щеке, убрав прядь волос за ухо, то всё сопротивление таяло на глазах. Они жадно целовались, пытаясь насытиться друг другом, за данный им короткий промежуток времени.
К моменту, когда Рома возвращался в комнату один или со своей Танькой, эти двое сидели, как ни в чём не бывало, каждый уткнувшись в свои учебники или же каждый со своей гитарой, разучивая новые аккорды.
Если бы Рома пригляделся повнимательнее, то возможно заметил бы раскрасневшееся лицо своего белокурого соседа или же появившийся на шее своего друга Дэна новый багровый засос со следами зубов. Но Рома не приглядывался, не прислушивался и не задавал неудобных вопросов, просто потому что не хотел.
Антон прежде никогда не испытывал ничего подобного. То, что заставляет испытывать его Воскресенский день за днём, мгновение за мгновением, раскрашивало яркими эмоциями его однотонную жизнь и его самого. Когда Денис рядом и смотрит на Антона вот так, то кажется, что ему всё по плечу. Он не был уверен, связаны ли эти события между собой, но ночные кошмары перестали донимать его каждую ночь, как это было раньше.
Этот беззаботный весельчак с карими глазами и высоким самомнением доказал Антону, что тот в принципе способен испытывать яркие ощущения и эмоции.
Мысли о Денисе и их первой совместной ночи то и дело вертелись в голове Антона, заставляя щёки и уши краснеть, сердце бешено колотиться, а низ живота сладко сводить судорогой.
Комната второкурсников, оставшаяся на выходные в их распоряжении, квадрат оранжевого света, исходящий от уличного фонаря, неровно падает на пол и на кровать. На кровати смятая гармошкой простыня, на которой лежит дрожащий Антон.
Антон с закрытыми глазами, приоткрытыми раскрасневшимися губами, алыми щеками и разметавшимися по подушке короткими волосами.
Антон, судорожно сжимающий в своих пальцах белую ткань подушки и плавно скользящий по кровати, сминая простынь под своей спиной ещё больше. Из горла вырывались тихие стоны, которые он старался заглушать, приложив ладонь ко рту тыльной стороной и сам того не замечая оставляя на ней следы своих зубов.
Денис, нависая над ним с горящим потемневшим взором не сводя глаз с Антона казалось, поставил себе цель выбивать стоны из его горла всё громче и чаще. Плавно скользя внутри, он замирал на несколько мгновений, чтобы отсрочить кульминацию, а затем продолжал движение, то и дело, наклоняясь к лежащему под ним Антону, и жадно целовал его, мягко кусая и изучая горячим языком, зарывался в белокурые волосы, что-то шепча на ухо и снова отстраняясь. Горячее дыхание, стоны, прерывистые вздохи и тихо произнесённые имена друг друга — всё это смешивалось в одну мелодию и растворялось в полутьме комнаты.
Дыхание становилось всё прерывистее, движения резче, воздух накалённее, толчки сильнее, стоны громче, поцелуи неистовее. Большая ладонь накрыла его руку, и их пальцы переплелись. Сейчас, как никогда, они ощущали себя единым целым. Весь мир сузился до полутёмной комнаты, до скрипучей односпальной кровати, до двух разгорячённых тел, до двух переплетающихся рук и зацепившихся взглядов голубых и карих глаз.
Антон не осознавал, что шепчет имя Дениса, не осознавал, что вцепившись пальцами в его спину, оставляет красноватые царапины, не осознавал, что прижимается к нему с такой силой, как будто ничего важнее не существует. Он лишь осознавал взгляд карих глаз, который прожигал его насквозь, он буквально тонул в его глазах и даже не пытался вырваться на поверхность, ведь здесь в пучине его глаз настоящее наслаждение – сладкое, трепещущее, разливающееся жаром по всему телу.