Мне больше не страшно (СИ)

— Ты целовал меня, помнишь? — Антон сбивчиво лепетал, его щеки горели. — Надеюсь, ты помнишь? Ведь если ты целуешься со всеми подряд, то, конечно, наш поцелуй давно затерялся на задворках твоей недалекой памяти.

Он посмотрел прямо в глаза Денису так воинственно и смело, а в его взгляде было столько решимости, что единственное чего хотелось, так это притиснуть его к себе и не отпускать. Но Денис держался.

— Зачем ты это сделал? Почему… поцеловал меня? — настойчиво спросил Антон.

— Потому что хотел поцеловать, — Денис пронзительно смотрит прямо на него. — Я и сейчас хочу. Хочу тебя.

Антон шумно выдыхает и тихо спрашивает:

— Я ведь не гей… я…

— Если бы это было так, вряд ли бы я даже взглянул в твою сторону. — Денис говорит хрипло от набежавших разом чувств. Он глубоко вдохнул и решился. — Ты не выходишь у меня из головы, Тош. И чем дальше, тем больше думаю о тебе. Ты… мне очень нравишься.

Пронзительные голубые глаза распахнулись, осознавая слова Дениса. Он понял окончательно, это видно по его взгляду. Именно сейчас нужно было подойти к нему, подхватить на руки, прижать к себе, страстно поцеловать в приоткрытые губы.

Но Денис стоит на месте. Пусть решит сам. Всё зависит от него.

Денис даже не понимал, в каком напряжении находился в эти долгие мгновения, пока Антон стоял напротив него. Денис не понимал, как умудрялся дышать, ожидая его слов. Денис не слышал ничего, пытаясь заглушить и стук своего сердца, и шум крови в ушах, лишь бы не пропустить самых важных слов.

Но всё рухнуло к чертям, когда Антон сделал шаг назад, затем ещё один, а потом повернулся и медленно подошёл к двери.

Денис сжал челюсти так сильно, что заскрипели зубы. Хотелось вернуть этого пацана и заставить его испытывать чувство вины за то, что Денис произнёс нечто личное, а тот просто уходит, не сказав ни слова.

Но Денис не двигается с места, он знает, что в нём сейчас неистовствует эгоист. Эгоист, который хочет, чтобы Антон был с ним рядом всегда, эгоист, который плевать хотел на то, что там хочет сам Антон. И Денис всеми силами пытается сдержать этого эгоиста внутри себя. Зачем ему это? Он не знает…

Денис не знает, почему загорелся идеей выбрать для Антона подходящую гитару и потратить значительную часть своих сбережений. Можно было бы предположить, что ему просто хотелось, чтобы у Антона всегда была хоть какая-то частичка его, Дениса? Что-то, что напоминало бы ему о нём?

Но нет.

Дело было в другом.

Ему до дрожи в руках хотелось увидеть, как восторженно распахиваются голубые глаза, как изящные руки в предвкушении обхватывают деку, как тоненькие пальчики будут перебирать струны, а светлая прядь падать на щёку, выбиваясь из-за уха.

Тоша, держащий в руках гитару, это счастливый Тоша, свободный Тоша, беззаботный Тоша.

И Денис готов на всё, чтобы видеть вновь в его глазах этот огонь.

Именно поэтому он стоит и просто наблюдает, как Тоша уходит, не шевелясь и не дыша. А внутри буря. Хочется рвать в клочья всё, что попадётся под руку.

Денис сжимает кулаки, разжимает, пытается успокоиться, разочарованно отворачивается к окну и смотрит на уличный фонарь, то и дело мигающий от какой-то неисправности. Слышит тихий звук у двери.

Уходит? Уже ушёл?

Денис не поворачивается. Он не сразу замечает, что комната погружается в темноту, потому что уставился на чёртов фонарь. Оборачивается лишь тогда, когда за спиной слышит тихие шаги, а холодные руки обнимают его со спины за талию, прижимаясь к нему.

— Я закрыл дверь, — шепчет он, — Ты ведь научишь меня целоваться?

***

Внутренний эгоист ликовал от одержанной победы, пока Денис порывисто целовал губы Антона, сминая их, кусая их, с наслаждением ощущая их вкус и их тепло. Горячий язык требовательно проник в рот, словно хозяин, который вернулся домой и ревностно проверяет, всё ли находится на своих местах. Он углубляет поцелуй, до тех пор, пока не понимает, что им обоим нужно немного передышки.

Антон прижимается к нему сильнее, так сильно, как будто хочет слиться с ним воедино. Теперь он ощущает не только свой стояк. Антон запрыгивает на него, обхватывая ногами его талию, и у Дениса сносит крышу.

Он подсаживает его на подоконник, а сам целует его шею, нет, кусает его шею, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что оставляет довольно ощутимые следы. Затем настаёт очередь ямочки за ухом, он кусает его мочку, проводит по ней влажным языком, зарывается в пшеничные волосы, сдирает резинку и вдыхает знакомый хвойный запах. Он будоражит его воображение.

— Как же я скучал, Тош, — шепчет он сбивчиво, опаляя его ухо горячим дыханием.

— Мне до сих пор с трудом в это верится, — так же шёпотом отвечает он, подставляя свою шею, — Кажется, что сейчас я проснусь, и всё это рухнет, как карточный домик.

— Откуда такие сомнения? — он замирает, тягуче пронзает взглядом, но не в силах долго сдерживаться, вновь срывается и начинает покрывать шею, скулы, ключицы жадными мокрыми поцелуями.

— Вокруг… тебя толпа девчонок, а ты… — Антону трудно говорить, он делает это с придыханием и с паузами, — … выбираешь меня.

— Толпа девчонок и ты — это совершенно неравноценное сравнение, толпа проигрывает по всем пунктам. – Денис вновь поднимает голову и пронзительно смотрит в его голубые глаза.