Чернобог (СИ)

Комментарий к 88. Пианино в кустах ¹ — строчка из песни группы «Мельница» — «Воин вереска».

² — Тим вольно интерпретирует песню «Bon Jovi» — «Dead or alive».

³ — песня из кинофильма «Вам и не снилось» творчества Алексея Рыбникова, стихи — Рабиндранат Тагор.

====== 89. Первый раз ======

«Я погиб, — металась в мозгу догадка. — Она нарочно меня удерживает. Сейчас ублюдок выстрелит, и я умру».

«Она обещала. Верь ей, — шептала надежда. — Она не совершит подлость».

Тимофей Берзарин понимал, что упустил момент для атаки, безоружен и как никогда уязвим. Что совершает полнейшее безрассудство, но прервать поцелуй не хватало воли. Уж слишком неожиданным и желанным он оказался, а ещё — таким пронзительно уютным и родным. Чувство, словно бы находишь заветное сокровище из детства спустя много лет и рад ему, как маленький. Тим целовал Свету и ждал выстрела в спину, но не дождался. Когда их губы разомкнулись, река опустела. Зловещий враг успел скрыться. Тим, ощутив облегчение вкупе с досадой, зажмурился и сжал кулаки. Левый оказался скользким от крови.

— Тим, — негромко окликнула чернобога Света и пригладила его по виску. — Мы договорились, сегодня никакой войны. Один счастливый день для нас двоих.

Борзого подмывало выпытать в каких отношениях с тем ублюдком состоит девушка, но он сдержался. В конце концов, она же с ним, и он до сих пор не убит. Это что-то да означало.

— Ладно. Прости. — Тим скривился от боли, щупая плечо — ясно было, что повязка напрочь пропиталась кровью. Света осторожно коснулась рукава плаща Борзого и, заглядывая ему в глаза, побеспокоилась:

— Там рана, да? Болит?

— Немножко, — не стал врать Тим и притоптал ботинками красный крап на заснеженных булыжниках, чтобы не пугать девушку. — Ерунда, сказали, пройдёт.

Но Света успела заметить следы крови на белом. Обречённо вздохнула, точно бы уже привыкла к подобным зрелищам, вынула из сумки платок и принялась обтирать Тимину большую ладонь. Борзой засмущался. Осознав всю неловкость ситуации, вздумал ретироваться и пролепетал:

— Свет, не стоит. Там царапина и только. Я… Мне, наверное, пора. — Дёрнулся прочь и тут же скрипнул зубами: Света не успела вовремя отпустить его, причинив боль.

— Прости, — дохнули оба.

— Тим, — Света обняла чернобога обеими руками. — Разреши мне помочь. Я… Тоже виновата в том, что происходит.

— Да ты-то в чём? — Он бережно провёл чистой ладонью по её спине.

— Не знаю. Но чувствую. Где ты остановился? Давай вызовем такси?

— А… — Борзой открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Ему с одной стороны не хотелось напрягать Свету своей болячкой, а с другой — отпускать от себя к этому второму. И безрассудство вновь победило благоразумие.

— Отель «Шермон», это близко от Собора. Можем и пешком…

— Ну уж нет, — девушка вновь осмотрела его кисть, — нечего разгуливать с кровотечением.

И Тиму оставалось только повиноваться.

Они со Светой благополучно добрались до временного укрытия Борзого и были встречены ворчащим на все лады Ермолаем.

— Ох ты барин и упрямый! Вот взял бы косу, так, глядишь, сладил бы дельце-с! — синий дух, пугая Свету своим видом, принялся стаскивать с Тима плащ.

— Шпионили с Зефом, да? — догадался Берзарин.

— Не шпионили, — поправил Ерёма. — Стерегли. Барин, а барин. Подь сюды. — Он поманил Тима в соседнюю комнату когтистым пальцем.

— Ну чего? — отойдя от Светы, тот надул щёки.

— Я тебе не советчик, но мамзель бы ты выпроводил отсюдова и сам скорее дёру дал-с, — едва слышно заявил синий. — А то, неровен час, она покличет супротивника твоего-с, и конец нам. Это, барин, не один я так думаю, Цеффири тоже.

— Ерёма, — стараясь не злиться, по-столетовски упёр руки в боки Тимофей. — Сгиньте-ка вы оба от греха.

— Баринушка, мы ж подобру, — запричитал было синий.

— Вот подобру и сгиньте.

— Ох!

Синий плюнул себе под лапы и умчал сквозь стену. Тим вернулся к Свете. Та уже нашла все притараненные накануне тётей Сашей медикаменты и разбирала их.

— Давай помогу тебе снять…

— Я сам, — понял её намерение Тим и принялся стаскивать прилипшую одежду. Рубашка и впрямь выглядела так, будто белому лебедю отпахали крыло. Света заметно побледнела, косясь на раны Тима, но тем не менее заставила его сесть и довериться ей. Борзой то ёжился и хихикал, когда Света ощупывала пластырь у него на ребрах, то болезненно кривился при обработке шва тампоном с антисептиком, то виновато и благодарно улыбался своей спасительнице. Света окидывала заинтересованным взглядом цепочку с рубиновым скарабеем на пушистой груди Тима. Было видно, что ей не терпится вызнать его семейные тайны, но она стесняется. Чуть погодя, красавица-доктор вынесла вердикт: