Чернобог (СИ)

— Теперь уж точно! — уверенно кивнул Тим. — Не понимаю, зачем тебе я, но… — он замолк, разглядывая содеянное. — Свет, тебя перевязать не надо?

— Где? — Касаткина вдруг залилась смехом. — Там, что ли?

— Ну да, — Тим покраснел под цвет собственного достоинства. — Ну, я не знаю, Свет, вдруг надо, я просто спросил.

Касаткина, радуясь тому, что «секс» прекратился, захохотала и повисла на Тиме, обнимая его.

— Борзой, ты удивительный человек, — она угодила к нему на руки, и Тим принялся покачивать девушку на манер, как это любила делать с ним тётя Саша.

— Я нелюдим, я признавался, а ты не поверила.

— Ты чудо моё, — Касаткина потянулась к светлой макушке парня и получила свежий, с пылу, с жару поцелуй в губы. — Как я хочу, чтобы всё было хорошо.

Мрачная тень пробежала по озарённому счастьем лицу Борзого как дождевая тучка. Тим отвел взгляд и сказал Свете:

— Мы договорились. Сегодня только хорошее.

— Хочу насовсем, — искренне пожелала Светка.

Борзой ничего на это не ответил. Они сходили в душевую, где долго намывали друг друга пахучими гелями и плескались от души. А потом вернулись в кровать, и Тим лёг рядом со Светкой, обняв со спины. Так они и уснули. Проснулась Светка от того, что позвонили в дверь номера, и Борзой, наскоро напялив штаны и кофту, отправился открывать. Потом он прошмыгнул с чем-то в руках мимо кровати к душевой. Светка не поняла, что он задумал, но ей не пришлось долго гадать. Тим явился перед ней в простыне на голо тело и с подносом. Он, очевидно, успел до Светкиного пробуждения заказать в номер ужин. Перед протирающей глаза Касаткиной возник свежезаваренный кофе с круассанами, рядом на подносе лежали орешки и восточные сладости. Светка заулыбалась, вспоминая свой давний качурский сон.

«Голый и с едой, — она прихватила пальцами пахлаву и сунула в рот, наслаждаясь видом Борзого. — Мечты сбываются. «ГосПар».

— Во сколько у тебя завтра самолёт?

— В двенадцать, — прочавкала Касаткина. — Ещё нескоро.

Тим понимающе кивнул и отпил кофе.

— Неизменное качество, — причмокнул губами. — У отца лучший кофе на свете.

— У отца? — насторожилась Светка, вдруг резко вспомнив Вия Балясны и его причитания о блудном сыне.

— «У… Отца», — встрепенулся Борзой и залепетал: — «У Отца Бенедикта», так кафе называется! Вкусно, правда?

Светка уже узнала вкус сорта «Gravehound» и процитировала слышанное однажды в Балясне:

— Вкусно. «Как раскрытый древний манускрипт стоимостью три с половиной тысячи туберов за сто граммов».

Борзой одарил её напряжённым и пристальным взглядом.

— Я не так давно вращаюсь в колдовских кругах, — призналась Касаткина. — Но очевидные вещи сопоставить способна.

— Научный склад ума, — добавил Тим.

— Твой отец знает, кто ты?

— Нет. Вернее, он знает мою суть, потому и представлял всем, как хорза, — ответил честно Борзой. — Но он бы рехнулся по второму кругу, узнав, чем я занимаюсь.

— Он по тебе очень тоскует, — выдала Вия с потрохами Светка.

— Он сам меня выгнал, — отозвался Тим, крутя чашку.

— Ну и что же? — Светка пожала плечами. — Родители не всегда ведут себя правильно, но это только потому, что они тоже живые люди и имеют право на ошибку. И неважно, кто первый пойдёт мириться. Родные есть родные, если только он у тебя не совсем сволочь.

— Нет, — задумчиво мотнул волосами Тим. — Совсем не сволочь.

— Тогда ты мог бы первым подать ему руку. Мы все не вечны, — Светка вспомнила гибель Всеслава Бабогурова и вчерашний день в обществе Семёна Юрьевича с Филькой. — Да, Тимур. Мой отец живёт в Люжане, он вернул себе наше исконное родовое имя: Симон Ирондель и… У него маленький сын, мой сводный брат. Но папа не колдун. Он ничего не смыслит в колдовских делах, просто так вышло — его девушка умерла родами. Могу я попросить за него перед Верховным Шабашем? Он правда ничего не знает. Я не хочу, чтобы у него или у Филиппа были проблемы.

— Да, конечно, — с готовностью кивнул Тим. — К одичалым закон о наследниках не применяется. Но лишь с тем условием, что ты должна объяснить его брату.

— Когда Филипп подрастёт, обязательно, — дала слово Светка.

Оба замолчали вновь, каждый думая о своём, но в сумме опять и опять об одном и том же. Наконец, Светка не выдержала.

— Тимур, пожалуйста, пережди где-нибудь грозу. Улети на другой край света, в джунгли, в пустыню, куда хочешь, но только подальше.

— Что? — чернобог подобрался и глянул на Касаткину исподлобья.

— Я, — Светка поёжилась, стараясь подобрать слова, — не хочу, чтобы с тобой случилось плохое.

Тим тоже стал хмурым и погладил любимую по тонкому запястью.

— Я не могу, пойми. Это мой долг. Если я сейчас отступлю, прочие могут вообразить, что Борзого легко запугать.

— Это ты не понимаешь, — Света вывернулась из под его пальцев и сама крепко сжала мозилистую ладонь. — Он не отступит.

— И я не намерен.

— Глупо! — она сокрушённо покачала головой. — Глупо. Так не должно быть…