От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Итак, казалось бы, все обстоит благополучно: общинный строй крепок и прочен, капитализм не имеет никаких шансов на развитие в России, в народе заложен неисчерпаемый источник высоких нравственных и умственных задатков. Другими словами – перед нами народническая теория в ее самой ортодоксальной, оптимистической разновидности. Но это – только на первый взгляд. Вчитываясь в номера «Устоев», мы убеждаемся, что для народнического оптимизма реальная жизнь дает очень мало оснований. На каждом шагу мы натыкаемся на мысли и факты, стоящие в непримиримом противоречии с торжественно провозглашаемой теорией.
Возьмем хотя бы вопрос о капитализме. Как мы видели, по убеждению сотрудников «Устоев», русский капитализм – искусственное явление, не имеющее под собою реальной почвы и существующее исключительно вследствие поддержки его правительством.
Но вот что рассказывает внимательный наблюдатель русской жизни (мы имеем в виду очерк Абрамова «В степи» в № 1 за 1882 г.):
«В нашей местности, на самом крайнем юге России (речь идет о Кубани. – Б.К.), деревенский кулак – совсем не то, что представляет собою кулак средней или северной полосы России. Наш кулак и по названию не кулак, а коммерсант; по существу же своей власти, силы и влияния он является владетельным князем прошлого столетия, который зачастую распоряжается судьбою двадцати тысяч человек… Отличие нашего кулака от великорусского бросается в глава при первом взгляде на его наружность, а также на его житье-бытье. Прошло то время, когда наш кулак одевался если и не по-мужицки, то совершенно так, как одевается мелкота, заурядные мещане. Если теперь можно увидеть сельского коммерсанта в длиннополом сюртуке, чуйке или поддевке, то это – не более как анахронизм, явление, отжившее свой век и уцелевшее совершенно случайно. Большинство же „коммерсантов“ одето совершенно иначе. В этом случае тон „задают“ приказчики и разные гешефтмахеры города Ростова, где „коммерсанты“ бывают очень часто по своим делам. Изяществом отличается и жилище „коммерсанта“. Здесь вы не встретите ни вони, ни грязи. Напротив, в жилище „коммерсанта“ чисто, светло, просторно. Обыкновенно дом коммерсанта представляет собою громадное здание, со множеством комнат… В комнатах у коммерсанта вы не встретите ни сонника, ни оракулов, а взамен их найдете периодические издания. „Для семейства“ коммерсант выписывает какое-нибудь издание „с выкройками и модами“, а для себя ежемесячный журнал и газету. Коммерсант – ультралиберал и потому выписывает не „Русский вестник“ и даже не „Вестник Европы“, а „Дело“ или „Слово“. Из газет он тоже выбирает что-нибудь позабористее, а для воскресных чтений всему предпочитает „Неделю“. Либерализм коммерсанта выражается не в одном только выборе журнала и газеты, но и в свободомыслии по поводу разного рода вопросов… Свободомыслие обнаруживает коммерсант и по отношению к религии… В церкви он бывает редко: ходить в нее часто начинает считаться дурным тоном… В своих отношениях к детям коммерсант остается верен началам либерализма: он, учившийся на медный грош, „вполне сознает пользу просвещения“ и отдает своих детей в гимназию» (стр. 133 – 136).
Мы привели эту обширную выдержку из очерка Абрамова потому, что она представляет, по нашему мнению, весьма значительный интерес и показывает, насколько наивны были уверения народников насчет искусственности русского капитализма. Кулак, обрисованный Абрамовым, – фигура, крайне характерная в этом отношении. Без всяких субсидий и гарантий со стороны правительства он сумел так упрочить свое материальное благосостояние, что втянутое, благодаря его деятельности, в товарный оборот население громадной области оказывается почти в кабальной зависимости от него. К чему приводит работа европеизированного кулака, хорошо понимает сам Абрамов.
«Двадцать лет тому, – пишет он, – в нашей местности не было мужицкого двора, который не имел бы, по крайней мере, десятка овец. Теперь же местные статистики вдруг открыли удивительный факт, что более половины крестьянских дворов не имеет даже по одной овечке. Причина такого ужасного регресса в народном благосостоянии заключается… исключительно в деятельности господ коммерсантов…».
Это признание Абрамова очень ценно. Абрамов принужден констатировать, вопреки другим авторам «Устоев», что крестьянское хозяйство пассует перед молодым русским капитализмом. Правда, Абрамов противопоставляет своего кубанского кулака кулаку великорусскому. Но мы хорошо знаем, что процесс превращения деревенского кулака в европеизированного буржуа наблюдался не только на Кубани, но и во всей России, – может быть, только не в таких ускоренных темпах, вследствие чего в других местностях этот процесс не бросался так сильно, как на Кубани, в глаза наблюдателю.