Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Реформа, проведенная Сюлли, оказала важное воздействие на характер деятельности всех откупщиков; вынужденные отказаться от торговой деятельности, они сосредоточили все внимание на финансовых операциях. Финансовая деятельность стала для денежных людей всех рангов единственной сферой. Все их капиталы складывались и применялись вне чисто буржуазной активности, исключительно в области сбора налогов и государственного кредита. Благодаря этому они росли во многих случаях со сказочной быстротой; в течение 10–15 лет наиболее удачливые — и, конечно, вороватые — дельцы наживали огромные состояния, становясь притчей во языцех и своим роскошным образом жизни вызывая всеобщее негодование.

Сращивание откупщиков с финансовым государственным аппаратом было явлением, в тех условиях совершенно неизбежным. Откупщик как таковой не мог быть для финансового аппарата лицом посторонним. Беря на откуп косвенные налоги, взимая их с помощью своего персонала, а также частично оплачивая этими деньгами местные расходы, он тем самым на определенный срок входил в систему налогового государственного аппарата. Кроме того, продажность должностей делала для него доступным любое место в финансовом аппарате — должность казначея, сборщика, контролера и т. д. Поскольку эти должности были чрезвычайно дороги (по цене с ними могли сравниться лишь высшие административно-судебные должности), то доступны они были лишь самым денежным людям, т. е. тем же откупщикам.

Благодаря этим обстоятельствам, французское правительство получало кредит не от банкиров, независимых от него в той или иной степени, и не от торгово-промышленных компаний, но от своего же собственного финансового аппарата. Говоря о том, что «эти пиявки сосут королевские деньги и ими же ссужают короля за огромные проценты» (эта фраза была в ту пору ходячей), современники обнаруживали точное понимание существа дела. Нельзя, однако, забывать, что именно данное, на первый взгляд, парадоксальное положение развязывало правительству руки в отношении своих кредиторов. При наличии благоприятной обстановки, т. е. при отсутствии категорической необходимости в обширном и срочном кредите, оно применяло к ним такие меры, как судебное преследование, конфискацию имущества и т. д., которые в XVII в. были уже невозможны по отношению к кредиторам заграничным и вообще сколько бы то ни было независимым. Правда, дело, как правило, ограничивалось лишь угрозой расследования деятельности кредиторов — финансовых чиновников, ибо последние спешили уплатить несколько миллионов ливров в качестве «отступного», и на этом все заканчивалось. Такого рода взносы были для правительства выгоднее, чем действительное расследование или конфискация, так как применение насильственных мер грозило подрывом кредита. Поэтому выжать из «пиявок-откупщиков» значительную сумму было для правительства много проще, чем заставить их дать заем: все же откупщики обладали в последнем случае какой-то свободной волей.