Зарубежный детектив

— Извините… Вы случайно не доктор Бовуазен?

— Да, это я.

— Ну мое имя вам ничего не скажет, я шофер господина Шапеза.

— Да?

— Я видел, как вы давеча приходили к моему шефу.

— И что же?

— Я хотел вас спросить, вы приходили к нему как врач? Что-то я не понимал, к чему он клонит.

— Вы считаете, что это вас касается?

— Я очень беспокоюсь, доктор.

Вид у него был и в самом деле обеспокоенный.

— Хорошо, могу вас заверить, что мой визит был частного характера.

— Очень жаль.

— Но почему?

— Потому что с патроном не все ладно.

— Ого!

— Может, и нехорошо говорить так о господине Шапезе, доктор, но я к нему очень привязан, и мне больно видеть его в таком плачевном состоянии. А когда вы приходили, я подумал, вот он-то и скажет, что с хозяином.

— А почему вы думаете, что у меня какие-то особые таланты?

— Потому что вас здесь, в Альби, знают. Вас очень уважают, а потом, доктор, вы уже немолоды, и никто не побоится вам довериться.

Мне показалось, что вермут вдруг стал слишком горчить.

— Ну ладно, давайте дальше.

— Вот! Значит… Странные какие-то вещи происходят, ничего в толк взять не могу. Почитай, с того момента, как вы у него побывали, шеф никого не принимает и велел Марселю, привратнику, отвечать всем, что его нет. Заперся у себя в кабинете, и с тех пор ни слуху ни духу. Глупо, конечно, но мы с Марселем даже решили, что он задумал что-то нехорошее, что он собирается… ну, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Да, да, продолжайте.

— Мы с Марселем ужасно расстроились, поверьте. Просто мы оба давно работаем в банке и очень прикипели и к банку, и к хозяину. Мы с Марселем долго спорили, надо упредить мадам Шапез или не стоит. Ну, а потом Марсель говорит, у мадам Маргариты права голоса в доме никакого, и если супруг решит ей о своих бедах доложить, то сделает это и без нашей подсказки. Так ведь?

— Естественно.

— Так дела обстояли и вчера вечером, и сегодня целый день. До того дошло, что мы с Марселем подумали, не поехал ли он часом крышей.

— Даже так?

— Ну представьте, скажем, служащему нужно зайти к господину Шапезу, а тот говорит, нет, пускай сначала позвонит по телефону, потом стучит в дверь особым стуком. Причем каждый раз условный стук менялся. И вот я вижу, как уполномоченный спускается из кабинета такой бледный, что я его спрашиваю:

«Что-нибудь не так, господин Масьё?» — «Бедный Роталье, — это он мне так отвечает, — он дверь открыл, а в руках пистолет. Он, видать, думает, что он на Диком Западе, ей-богу! Нет уж, пусть вызывает меня сколько ему влезет, я к нему не пойду!»

— А вы знаете, чего боится господин Шапез?