Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
Но я, кажется, не достиг своей цели, потому что он сухо парировал:
— Мне шутить некогда, доктор.
— Однако воспитанный человек всегда найдет время выказать свое почтение осчастливленному визитом хозяину.
— По-моему, я был достаточно вежлив, черт побери!
— Смотря на чей взгляд!
— Доктор, вы совсем потеряли голову.
— Не угодно ли вам выразиться яснее?
— Куда уж яснее. Яснее будет, если я передам ваше дело в уголовный суд.
— Гляди-ка, а говорили, что вам и пошутить-то некогда!
— Я шутить не намерен!
Комиссар и впрямь был вне себя. Поэтому он подошел ко мне вплотную и заорал прямо в лицо:
— Вам известно, что я отвечаю за порядок в городе?
— А что, я как-то его ненароком нарушил?
— Ненароком? Отнюдь, скорее умышленно!
— Вам не кажется, что вы несколько преувеличиваете?
— Преувеличиваю? Я тут со всей возможной осторожностью занимаюсь розысками Турньяка, чтобы никак не растревожить население, а в это время кумушки с кошелками носятся по городу и каркают о надвигающейся резне. Но вам все мало, вы вламываетесь к Беду, Шапезу и под предлогом, будто хотите их предостеречь, нагоняете на них такого страху, что они баррикадируются в своих квартирах и не подпускают никого на пушечный выстрел. У их жен ум за разум заходит, они обрывают мой телефон, пытаясь понять хоть что-нибудь! Но и это еще не все! Вы так преуспели в своей подрывной деятельности, что все альбигойцы до единого превратились в ищеек и вынюхивают беглеца! Мои люди не знают, за что хвататься! В комиссариате не осталось ни одного человека, потому что все мечутся по городу, и всюду то же безумие! Не говоря уж об остряках, которые углядели Турньяка в сутане или полицейской форме, регулирующего уличное движение!
Произнеся эту длиннейшую филиппику на одном дыхании, Лаволлон в полном измождении рухнул в кресло и стал отирать носовым платком лоб.
— Если так будет продолжаться, мне придется вызывать на подмогу префекта и все полицейские силы департамента…
— И тогда Турньяка выловят побыстрее, да?
Он взвился, видимо, силы вернулись к нему.
— Нет, мы его не поймаем! И знаете почему? Потому что в Альби его нет!
— А письмо?
— Для отвода глаз! Он расписал, как собирается всем мстить, только чтобы отвлечь наше внимание, а сам в это время дал деру! Может, он уже в Испании!
— Да вы оптимист, как я погляжу!
— Оптимист! Вот именно, что оптимист! Если так пойдет дело, то надо мной будет потешаться не только все население, но и начальство. Дадут пинка под зад и отправят дослуживать к черту на кулички!
— Мне было бы очень вас жаль!
— Вы лжете!
— Комиссар, вы забываетесь!
— Потому что говорю правду? Ведь так оно и есть! Вопреки всякой вероятности, несмотря на решение суда, вы не пожелали смириться с мыслью, что Турньяк — преступник, и теперь пытаетесь отомстить за него самым отвратительным образом. Вот вам мое мнение! Подобное поведение недостойно человека, пользовавшегося до сих пор всеобщим — и моим тоже — уважением!
— Я от вас своих взглядов никогда не скрывал.
— Вы не имеете права выступать с ними публично!
— Насколько я помню, в Декларации прав человека сказано, что любой гражданин имеет право высказывать свое мнение!
Лаволлон был уже на грани апоплексического удара, но тут в комнату вошла Аделина и объявила:
— Почтальон принес письмо для Элизабет. Отдавать ей?
— Что за письмо?
— Судя по почерку, от Пьера Турньяка.
Комиссар вырвал письмо из рук экономки, а та прокомментировала это так:
— Ну и странные же манеры у нынешних полицейских!
Она очень тихо вышла из комнаты, бесшумно закрыла за собой дверь, чем весьма меня поразила. А Лаволлон тем временем, нимало не обратив внимания на ее реплику, читал письмо, которым овладел столь предосудительным образом. Он поднял голову, поглядел на меня незрячими глазами и произнес бесцветным голосом:
— Небось придется у вас прощения просить?
Тут я отобрал у него письмо, он, правда, и не пытался сопротивляться, и я прочел:
«Моя маленькая Элизабет!
Это письмо последнее. Думаю, завтра дело будет сделано… Я убью Беду, Шапеза и Налье… По зрелом размышлении полагаю, что та же судьба ждет и Мадо. Она не имеет права жить после того, что она устроила со мной. Ее с «женишком» я оставлю напоследок, чтобы они успели вдосталь помучиться. Но я их не переживу, Элизабет. Я уже тебе писал, что ни за что не вернусь в тюрьму. Если меня не застрелят полицейские, я сам брошусь в Тарн. Прощай, Элизабет. Не прошу, чтобы ты меня позабыла, потому что знаю, что ты не забудешь меня никогда. Твой друг.