Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
— Но слушайте! Он же мог меня предупредить! Что бы вы стали делать на моем месте?
— Я был бы очень внимателен.
— Что вы имеете в виду конкретно?
— Не открывайте дверь, не убедившись, кто за ней стоит… Оглядывайтесь на улице — кто идет у вас за спиной, кто впереди. Не выходите на улицу после наступления темноты.
— Это не так просто.
— Но умереть тоже нелегко.
Последняя реплика его доконала. Я вышел, и он не обратил на меня никакого внимания.
Вечером того же дня страх сковал Альби.
Когда я в прежние времена заходил в комнату к больному, я ощущал присутствие смерти. Долгие годы врачебной практики выработали у меня особое чутье, позволяющее угадывать приближение мрачной гостьи. Должен сознаться, мне самому этот талант был в тягость. Но с тех пор как я ушел от дел, у меня не было случая вспомнить о своем сверхъестественном даре. Однако сегодня, открыв окно в сумерках, заволакивающих дымкой предметы, смягчающих краски, превращающих Тарн в муаровую ленту, а собор и дворец Берби в розовую массу с неясными очертаниями, я вновь узнал этот странный, издавна меня преследующий запах. Город дышал, словно больной в горячке. Но я знал, что в Альби прокралась не смерть, а страх, подогнанный по росту современного человека, то есть поделенный на эгоизм каждого. По всей вероятности, он нисколько не похож на страх былых эпох, когда горожане, сбившись в толпу, с одинаковым замиранием сердца вслушивались, не донесет ли ветер шаги крестоносцев Симона де Монфора.
Страх, конечно, породили тревожные рассказы Мадо, Беду и Шапеза. В общем-то альбигойцам была довольно безразлична судьба этой троицы, но у тех, кто знал Турньяка, кто следил за его процессом, совесть была нечиста. Я бы сравнил их — оставив в стороне вопрос о масштабе соответствующих событий, — со свидетелями судилища Пилата и освобождения Вараввы, которым так никогда и не удалось отделаться ни от стыда, ни от угрызений совести, ведь они даже боялись высказать их вслух.
Многим более или менее далеким знакомым Пьера Турньяка, питавшим к нему уважение, приходилось сейчас задаваться вопросом, до конца ли они исполнили свой долг, не отступили ли они трусливо перед велениями совести.
Городу нездоровилось. Прислонившись к окну в кабинете, я вслушивался, как разворачивается внутренняя борьба. Мне не было жаль моего города. Быть может, потому, что я и сам на какое-то время поддался общему слабоволию и малодушию. Ведь человеку свойственно находить себе оправдания за чужой счет. Не знаю, чего было больше — бессознательности или цинизма, но я, во всяком случае, отправился спать в полном душевном покое.
Я еще спал, когда Аделина вошла и стала трясти меня — я ненавижу, когда меня трясут, потому что у меня немедленно начинается мигрень. Как бы ни был глубок и спокоен мой сон, перед хваткой моей экономки ему не устоять. Я с трудом сел в постели.
— А? Что? В чем дело? Который час?
— Без четверти девять.
— С ума сошли будить меня в такую рань?
— Это не я.
— Как это не вы?
— Комиссар Лаволлон.
— Коми… Он сказал, что ему нужно?
— Нет, но настроение у него скверное.
— Тем лучше!
— Что?
— Поймай он Пьера, у него было бы хорошее настроение.
— В любом случае вам надо подниматься, и побыстрее. Он не собирается долго ждать и заявил, что, если вы через пять минут не доберетесь до него в ваш кабинет, он сам вынет вас из постели.
Я бы не сказал, что я по натуре уступчив, к тому же не люблю, чтобы кто-нибудь покушался на мою свободу. Методы полицейского пришлись мне не по вкусу. Окончательно привела меня в чувство ярость, и, обретя угасший было пыл, я спрыгнул на коврик, позабыв, правда, что сплю в одной пижамной куртке, к счастью, довольно длинной. Сконфуженный, я принес экономке свои извинения, а она протянула мне мой халат, прибавив с жалостью, жестоко меня уязвившей:
— Ах ты Боже мой! Что за церемонии! Я и так знаю вас вдоль и поперек. Да и чем таким вы можете удивить?
Вот отчего я открыл дверь кабинета с твердым намерением добиться от Лаволлона, не сошел ли он с ума и с какой стати он будит меня ни свет, ни заря… и неужели у него нет дел поважнее, чем морочить голову честным людям. Но гость перебежал мне дорогу, тут же взяв инициативу в свои руки.
— Вот и вы! Ну как, довольны собой, доктор? Если да, то заявляю вам — рано радоваться!
Признаюсь, своим выпадом он выбил меня из седла. Я решил призвать на помощь иронию.
— Не знаю, зачем вы пришли, глубокоуважаемый комиссар, но вам необходимо срочно показаться врачу. Давайте я смерю вам давление.