Зарубежный детектив

— Не волнуйтесь, доктор. Ничего страшного не случилось. Я уже удостоверился, что возможные жертвы покушения пребывают в полном здравии, хотя и не сказал бы, что разговаривают они излишне вежливо.

— Тем лучше!

У него тоже немного отлегло от сердца, поэтому он позволил себе пошутить:

— Ну что, доктор, за последние часы ваша вера в невиновность Турньяка, должно быть, пошатнулась?

— Напротив, дорогой друг. Я верю в нее все больше, по я не хочу, чтобы она была подкреплена убийством.

— Должен признаться, никогда бы не подумал, что вы в вашем возрасте сумели сохранить молодой задор. Поздравляю. Но, к сожалению, с моим профессиональным опытом трудно лелеять детские иллюзии. Кому, как не мне, знать, что нет на свете существа более хитрого, злого и порочного, чем человек. Вот почему, доктор, удостоверившись, что ночь прошла спокойно, еще раз все обдумав, я пришел к выводу, что наш мнимый простофиля Пьер Турньяк водит нас за нос. Может, он и был в Альби, может, и виделся с вашей дочерью, но все это, как и письма, только для отвода глаз. Не исключаю, что ему хотелось еще раз повидаться с Элизабет, возможно, любовь к ней — последнее светлое пятно в его преступной душе. Еще более вероятно, что в действительности он объявился в городе ради того, чтобы перепрятать награбленное в надежное место. Как бы то ни было, своими угрозами он отвлек наше внимание, мобилизовал полицию и безо всякого труда смылся. Обдурил нас, как детей, извините за выражение. Нам остается лишь делать хорошую мину при плохой игре, пускай другие ловят Пьера Турньяка, а я хочу пригласить вас поужинать сегодня в «Харчевню святого Антония», у нашего дорогого Жака Рие. Договорились?

— Почему бы и нет?

— Итак, до вечера, до восьми.

— До вечера, комиссар.

Я пребывал в состоянии эйфории весь день. Я играл в карты с Элизабет, рассказывал всякие забавные истории Аделине (и даже сумел в конце концов ее рассмешить.) Так что мы провели несколько приятных часов в полной гармонии. Даже мое заявление о вечерних планах не встретило серьезного отпора со стороны экономки, она лишь коротенько напомнила мне список блюд и напитков, к которым я не имел права прикасаться. Она выполняла свой долг, но без особой настойчивости, поскольку догадывалась, что я вряд ли прислушаюсь к ее указаниям.

Удалившись в кабинет немного передохнуть, я оперся на подоконник и вдруг почувствовал, что тревога вновь подкрадывается ко мне. А если Лаволлон ошибался? Если Пьер притаился в темном закоулке старого города и только выжидает время, чтобы нанести удар? Или, может, просто напуганный устроенной на него охотой, забился в угол и, точно раненый зверь, дрожит, слыша, как приближается лай натравленной на него своры? Мысль эта была мне невыносима, и я поспешил выйти из дому.

Кажется, я прочесал весь старый город, не столько рассчитывая встретить Пьера, сколько надеясь, что, увидев меня, он обратится ко мне за помощью. Я никого не встретил, никто меня не остановил. В изнеможении от своих бесплодных поисков я случайно вышел к собору и поспешил войти в последний приют моего отчаяния. Мой взгляд блуждал по цветным отсветам картин, я погрузился в молчаливое царство покоя, мира, незыблемости.