Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Но сегодня неожиданно все изменилось. Как Оля сказала о себе и о мальчиках — «мама нас простила», и меня она «простила»…

Выяснилось три необыкновенных по существу события, хотя простых на первый взгляд.

Почти в тот день, когда я отнесла Бессарабовым 100 рублей, папу встретила Макарова и сказала, что мне надо получить деньги из второй женской гимназии за март 1918 года.

Сегодня я получила их — 350 рублей. Никогда нигде не попадалось нам картофельной муки (крахмал) для киселя.

В ответ на несчастные три ложки, которые я сделала из картофеля и потратила на кисель Анне Петровне, сегодня Редькин предложил купить 17 фунтов картофельной муки.

И, наконец, когда мама приготовила, чтобы отнести им немного керосину, пришел давно уже ожидаемый техник и провел в большую комнату и к квартиранту электричество.

Меня глубоко поразили эти три события. На все, что я для Анны Петровны сделала, я получила в ответ гораздо больше.

И через крахмал я поняла, что она меня «простила».

Вчера у Бессарабовых было очень трудно. Сегодня как-то просветилось. Господи, помоги им, подкрепи их!

…Я сказала Оле, что совершенно запуталась теперь, что в жизни — главное. Люди, дела — все преходяще, все разрушается. Оля сказала: самое главное — вот так прийти, стать, как ты стоишь и говоришь, или так, как мама подошла ко мне с супом, когда я не хотела жить, и вернула меня к жизни… Самое главное — отношение к людям, а не вещи, не дела, не книги…

Не знаю, м<ожет> б<ыть>, Оля и права.

В чем «главное» — в библиотечной инструкции или в моих приходах к Бессарабовым.

Я не знаю сейчас… Только в конце я ни при чем, что-то со стороны руководило мною в последнем случае.