Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов
- Автор: История Коллектив авторов --, Красильников Сергей Александрович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2184-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов». Краткое содержание книги:
В очерках отражены основные аспекты, характеризующие механизмы формирования и эволюции таких «теневых» элементов социальной структуры, как тылоополченцы, спецпереселенцы, этнодепортанты, конфессиональные маргиналы, лица, подвергшиеся госпроверке («фильтранты»), частные предприниматели.
Представлены основы жизнедеятельности названных групп (социальные статусы, облик, адаптационные практики).
Секретарю нельзя было отказать в знании психологии. Из информации, направленной УНКВД по Новосибирской области в свой наркомат 31 декабря 1943 г., в которой содержались данные проверки трудового использования мобилизованных трудпоселенцев на оборонных предприятиях Новосибирска, следовало, что период адаптации прибывших к работе в новых условиях оказался достаточно коротким: «Многие из прибывших на предприятия не имели специальности, никогда не работали в промышленности, но с приходом в цех было организовано обучение их работам на станках, прессах и т. п. путем прикрепления к старым рабочим завода, частично в стахановских школах.
Таким образом, мобилизованный контингент в большинстве своем с работой освоился, стал в скором времени выполнять и перевыполнять нормы выработки, некоторые из них назначены бригадирами»[569]. Если остановиться только на констатации этих фактов, то следовало считать, что мобилизационная переброска в целом оправдала себя. Однако далее в документе приведены свидетельства имевших место «издержек». За последний квартал 1943 г. из переданных на три обследованных оборонных производства 639 чел. на день проверки работали 579 чел. Убыль в 60 чел. (почти 10 %) складывалась из четырех умерших, двух осужденных за кражи, 15 демобилизованных (отпущенных по болезни) и 39 дезертировавших[570]. Как правило, дезертирство носило не «преступный» характер: скрывшиеся с предприятий, за редким исключением, возвращались в свои трудпоселки и через некоторое время их направляли обратно на заводы по маршрутным листам. Отвечавшие за учет на заводах органы были заинтересованы в таком варианте решения вопроса, поскольку в ином случае им грозила ответственность за допущение труддезертирства. В документе приведены и обстоятельства, вызвавшие убыль — это главным образом тяжелые жилищно-бытовые условия, изношенность одежды и обуви и т. д. Совершенно очевидно, что здесь на условия военного времени управленцы «списывали» свое пренебрежительное отношение к «спецконтингенту», получавшему жизнеобеспечение по «остаточному принципу».
В стремлении любыми средствами обеспечить максимальное вовлечение трудпоселенцев в производственные процессы властные органы сделали ставку на использование женщин и подростков, нередко не считаясь с реальными условиями. Так, для мобилизации женщин, обремененных детьми, требовалось создать дошкольные учреждения (ясли и сады). Директивные органы потребовали от промышленных предприятий взять на себя их организацию, последние не торопились себя этим обременять. На этой почве в 1943 г. произошла серия инцидентов в г. Прокопьевске, о чем УНКВД по Кемеровской области докладывало в ГУЛАГ: «<…> за последнее время женщины стали упорно отказываться от работы, требуя обеспечить детей надлежащими условиями, однако, вместо организации условий, большинство женщин стали доставлять на предприятия в порядке приводов, особенно это практикуется в г. Прокопьевске, в связи с этим женщины буквально стали прятаться на чердаках, в подвалах и других местах.
Ввиду того, что женщины стали скрываться в массовом порядке в г. Прокопьевске, в июне месяце были осуждены за саботаж шесть женщин, которые приговорены к восьми годам каждая, однако кассационной коллегией суда этот приговор был отменен. Такие методы мобилизации рабочей силы явно дискредитируют органы Советской власти»[571]. В цитируемом отрывке явно прослежена конъюнктурность позиции спецорганов применительно к конфликту в Прокопьевске. Одна структура в составе НКВД (милиция) вылавливала пассивно протестовавших женщин, другая (ОТСП) должна была в силу своих должностных функций добиваться создания для женщин-трудпоселенок минимально приемлемых условий, но не обеспечила этого. В итоге просчеты одного ведомства «исправляло» другое — судебное, да и оно только после кассации. Сама же контрольная структура (ОТСП), как следует из информации в Центр, отмежевалась от одиозных действий своих коллег по НКВД. Приведенный факт характеризует и еще одну типичную черту военного времени — пренебрежение положением людей с режимным статусом.
Подобного рода ведомственное пренебрежение проявлялось в действиях надзорных органов по отношению к трудмобилизованным повсеместно. На оборонные предприятия трудпоселенцев могли отправлять из комендатур с небрежно оформленными документами, что осложняло их жизнь в крупных городах. Так, в своем обращении в Парабельскую комендатуру от 5 декабря 1942 г. одна из мобилизованных, А. Ф. Арсенова, писала, что при отправке ей выдали паспорт, однако «паспорта, которые были нам выданы, здесь не прописывают меня и не перерегистрируют, и хлебные карточки на январь м-ц не хотят давать»[572].
569
Там же. С. 233.
570
Там же. С. 223.
571
Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939–1945. С. 220.
572
ИЦ УВД ТО. Д. Р-25975. Л. 83.