Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов
- Автор: История Коллектив авторов --, Красильников Сергей Александрович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2184-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов». Краткое содержание книги:
В очерках отражены основные аспекты, характеризующие механизмы формирования и эволюции таких «теневых» элементов социальной структуры, как тылоополченцы, спецпереселенцы, этнодепортанты, конфессиональные маргиналы, лица, подвергшиеся госпроверке («фильтранты»), частные предприниматели.
Представлены основы жизнедеятельности названных групп (социальные статусы, облик, адаптационные практики).
Так, например, в Красноярском крае из числа отобранных 4995 семей оказалось трудоспособных мужчин — 884 чел., с которыми необходимо направить многодетных женщин — 4428 чел., инвалидов — 355 чел. и детей — 7774 чел.
Областные и краевые комитеты ВКП(б), в которых находится основная масса трудпоселенцев — Архангельская, Новосибирская и Омская области, Красноярского и Алтайского краев и ЦК ВКП(б) Казахстана не считают возможным проведение дальнейшей мобилизации трудпоселенцев»[565].
При проведении мобилизации трудпоселенцев в РККА учитывался фактор их занятости в производствах оборонных либо приравненных к ним по значению (в частности, в угольной промышленности Кузбасса). В своем обращении по поводу реабилитации в МВД РФ в 1996 г. бывший спецпереселенец П. Т. Приступа так описывал обстоятельства своего призыва. Будучи выслан вместе с родителями в Нарымский край в 1931 г., он затем вместе с семьей попал в группу семей, давших согласие на переселение в Кузбасс для работы на шахте. Далее семья жила в г. Киселевске, состоя на спецучете: «В шахте моя специальность была коногон, и проработал я коногоном 2,5 года. После попросился в забой, так как у меня стала своя семья. В забое я проработал до 1940 г. и в этот период без отрыва от производства закончил курс электрослесаря по обслуживанию оборудования. В 1941 г. меня призвали на фронт защищать свою родину, прошел медицинский контроль, нас построили. Сделали перекличку. Вызвали и мою фамилию и команду два шага вперед, нас подозвал командир, который делал перекличку, и говорит нам, идите на свои места и продолжайте свои работы. Я пришел на свой участок и стал продолжать свою работу по специальности эл/слесаря до 1946 г.»[566].
Война внесла свои коррективы и в мотивацию труда. Властные органы расширили спектр как наказаний и дискриминаций за отклонения от установленных норм (невыработку), так и поощрений за более производительную работу. Помимо наказания за нарушение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. (опоздания, самовольное оставление работы, прогулы и т. д.), появились новые (за невыработку минимума трудодней в артелях). Мобилизационные кампании (прежде всего призыв в РККА) стимулировали вертикальную мобильность. Так, места мобилизованных вольнонаемных рабочих и служащих стали замещать трудпоселенцы: в свеклосовхозах Алтайского края несколько человек получили должности управляющих отделениями. Расширилась практика премирования работников, перевыполнявших нормы выработки не только деньгами, но и ценными подарками, в разряд которых включались для сельской местности и телята с поросятами. Для трудпоселенцев, которые до войны дискриминировались в сфере премирования, после 1941 г. поощрения из исключения становились нормой, хотя и здесь не сразу очередь дошла до правительственных наград. Так, первым рыбаком на Обском Севере, представленным к правительственной награде, стал в 1942 г. бригадир Г. П. Пигин, бригада которого перевыполнила годовой план по рыбодобыче. Другой рыбак, А. А. Махоров был награжден наркомом рыбной промышленности денежной премией в сумме 2 тыс. руб. (при среднемесячном заработке рыбаков в этом регионе в 300–400 руб.)[567].
Для трудпоселенцев ударная работа на производстве в военное время включала, помимо прочего, возможность избавиться от унизительных режимных ограничений. Согласно указаниям НКВД лица, удостоенные правительственных наград, подлежали освобождению из поселений. Так, первым из числа трудпоселенцев, состоявших на момент награждения на спецучете, стал в 1942 г. кузбасский шахтер Александр Соловьев.
Партийные функционеры вполне искренне считали, что трудовые мобилизации молодежи из глухих комендатур Нарымского округа в город на оборонные производства будут восприниматься ею как прорыв в новую жизнь, равную поощрению. Приведем реплику секретаря Новосибирского обкома партии М. В. Кулагина на совещании с работниками Нарымского округа 28 июня 1943 г. о направлении на оборонный комбинат № 179 в Новосибирск нескольких сотен человек. Местные работники заявили, что среди еще не тронутых мобилизациями много «ослабленных». М. В. Кулагин предложил дать им месяца полтора два передышки и добавил: «Если мы их кормить будем хорошо, они будут дышать воздухом, будут мыться. Стричься, одежонка будет, народ надо будет подобрать помоложе, они будут полноценными работниками»[568].
565
ГА РФ. Ф. Р-9479. Оп. 1. Д. 129. Л. 32.
566
Информационный центр УВД Новосибирской области (ИЦ УВД НСО). Д. 1151. Л. 4.
567
Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939–1945. С. 194.
568
Там же. С. 213.