Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Симферополь, из которого я, прилетев, направлялся к морю, к Симеизу, не порадовал ничем, кроме аэропорта – новый, современный, сияющий. Город же был в унылых окраинах, со скученной, иногда убогой и неряшливой застройкой, явно провинциальной, встречались и заброшенные дома с перебитыми грязными стеклами. По дороге молодой и сначала неразговорчивый шофер потом рассказал о неустроенности быта, низких заработках, бегстве молодежи «на материк».
Марина уже ждала у отеля, похожего на поздний, но еще «ампирный» сталинский вариант дома отдыха с колоннами, десятью номерами и тщательно ухоженным закрытым парком с массой цветов, переходящим в общедоступный – стоило лишь карточкой отеля открыть калитку. А там уже росли диковинные деревья, некоторым насчитывалось по двести лет. Глядишь, и скульптура спряталась в кустах, и фонтан без воды.
Номер был большой, нелепо обставленный мебелью разных подражательных стилей – от итальянских удобных, но пошлых кроватей и пуфиков с бесчисленным количеством подушек до театральных кресел и тупорылых, хохляцкого завоза, тумбочек. Тут десятилетиями отдыхали советские чины не самого высокого состава, но любящие гульнуть «втихаря». Их сменили украинские чинуши. В коридорах как-то торчком красовались дешевые китайские вазы, копийные натюрморты «под голландцев», чудовищная современная живопись банно-прачечной тематики. Все искупали витринные окна и зефирно-взбитая постель, в которой можно было барахтаться, как в прибрежной теплой волне. Словом, комфорт. Все это называлось «Дачей Рахманинов».
Сразу же мы двинулись на пляж. Марина, как старожил, вела меня ей ведомой тропою через узколистные дубы, сирийские сосны Алеппо, пробковые заросли, под пиниями, мимо кустов, названия которых мы не различали, – к закрытому, тоже по карточке открывающемуся пляжу. Он был безлюден, мелкопесочен – такое я видал в Марокко, над узкой береговой полосой из гальки. Все, что полагается, – лежаки, матрасы, зонты, столики, сервис – к этому прилагалось. Для полноты картины добавьте двух бакланов, сидевших на прибрежных валунах и изредка лениво нырявших за рыбкой.
После купания и легкого отдыха – вот она, сладкая жизнь буржуазии – ужин на третьем этаже, на балконе с видом на море сквозь пальмы и закат – декорация Ла Скала. «Кухня» была не просто вкусной, но изысканной, с местной недешевой рыбой и «закусью обрыдлой» по Молоховцу. До ужина мы еще успели взять билеты на завтра для поездки в Херсонес – осмотр храма, раскопки, а также спектакль в античном театре. Все это намечалось к вечеру, после шести. Утром был балкон, приветливо машут пальмы, завтрак на выбор блюд, как во Флоренции или Венеции, но уж точно лучше парижского или лондонского.
Четыре часа пляжа, где незаметно «сгорел», купался мало – вход в море либо не очень удобный по гальке, либо по скользким поручням. Немного перекусив в обед – местная барабулька, уж точно лучше испанских сардин, салат, крупные маслины, да и не забыв про украинский борщ – все это стоило 1600 р. на двоих, облачились «по-вечернему». Вот зря, вода – плюс двадцать восемь, воздух – тридцать. Долго автобус всех собирал по Алупке, трясло неимоверно, асфальт давно разрушился.
Херсонес, то есть Корсунь, бухта, старая часть огорожена – туристическая, за деньги, от амфитеатра две трети, остальное заняла средневековая базилика. Когда был здесь в 1964 году, вспомнил античный храм, колонны, стилобат, аттик. Оказалось все не так. Четыре-шесть колонн, заимствованные у греков, ионические, апсида одна, часть торцовой стены на запоре. Вокруг же, как могильники, остовы зданий, в основном только фундаменты, чаши для засолки рыбы – колодцы. Вот был запашок, хотя, говорят, рыбный соус был удивительно вкусный и дорогой. Херсонесу около трех тысяч лет, еще тавры основали, до греков. Он же был и Тьмутараканью, концом света. Основали проигравшие выборы греки, сбежали от позора триста человек, колонизировали. Через три века их размножилось до десяти тысяч (в Париже – Лютеции – было две тысячи человек, правда ли?). Земли нет, камень вокруг, дробили, просеивали, добавляли костные останки рыб, засыпали в срубы – и земля становилась плодородной. Труд сродни евреям в Израиле, возродившим землю. Любопытна и история колокола, отлитого из захваченных у французов пушек, снова попавшего во Францию в 1867 году как трофей и подаренного Пуанкаре к трехсотлетию династии Романовых. И колокол и базилика красуются теперь на двухсотрублевой нашей купюре.