Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Как ты попала сюда, Лена?» — спросил он, и опять знал, что не это важно, что говорить нужно вовсе не о том, как она попала сюда, а о чем-то другом.
Лена вовсе перестала плакать, улыбка на бледных губах, совсем ненужная улыбка, как думал Марк. Она села у стола.
«Попала сюда, как и все другие, дорога для всех одна», — сказала она. «Два года в лагерях. Даже странно, что есть на свете люди, над которыми не стоит охрана. Мне теперь кажется, что весь свет состоит из лагерей. Сегодня узнала: приказано Сурова встретить и доставить в леспромхоз. Суров — это уже другой мир. Ждала и боялась. Думала — не захочет узнать арестантку Лену».
Марк отбросил в своем сознании сарказм ее слов. Слова — пустяк, а самое важное в другом. В чем? Лена рассказывала:
Отца арестовали. Марк помнил его. Высокий моложавый человек с седой шевелюрой. Он появлялся в университете, чтобы повидать дочь. Лена гордилась им. «Вероятно расстреляли», — сказала она. Лену и мать арестовали вместе с ним. Разделили их, Лена попала в Сибирь. Прииск Холодный уже пятый лагерь Лены. Жизнь погублена, надежды нет. «Если не случится чуда, так и погибну в лагере», — сказала она. Судить ее не судили и срок не установили. Говорят, что до амнистии. Тут все ждут амнистии, Лена не верит в нее. В концлагере надо бороться за жизнь, тяжко бороться. «Жить-то ведь хочется!» — почти крикнула она. Потом снова перешла на тихий рассказ. Стать наложницей начальства или хоть охранника, хоть повара хочет каждая. Если женщина не обзаведется любовником, замучают на тяжелой работе — дадут и место похолоднее, и работу потяжелее, и куском хлеба обделят. Переходят из одних рук в другие, больше всего боятся остаться одинокими. «Ранин третий у меня», — сказала она, а в глазах дерзость, которая украшала прежнюю Лену, а эту, новую, делала еще более жалкой и горькой.
У домика остановился гнедой конь, впряженный в крошечные сани. Из них вылез тяжелый, неуклюжий человек в короткой меховой куртке. На боку — маузер в деревянном футляре. Лена приподнялась с места.
«Ранин вернулся», — торопливо сказала она. — «Он не должен видеть меня с тобой. Не знаю, на вы или на ты называть?»
«Ты знаешь», — сказал Марк.
Лена положила руку на его рукав.
«Марк, обещай исполнить», — сказала она.
«Обещаю!».
«Не ночуй в этом доме и не ночуй у директора. Иди в тот барак вольнонаемных, что за конторой, там тебя будут ждать. Спроси Владимира».
«Кто это?» — спросил он, но Лена уже выходила из комнаты. На крыльце были слышны по-хозяйски громкие шаги, скрипнула дверь.
«Там вас ждут», — послышался голос Лены.
Вошел Ранин. Ему должно было быть за сорок лет; в густой и спутанной шевелюре поблескивала седина, рот прикрыт нависшими усами, нос широкий и бесформенный. Маленькие глаза быстро, точно обшарили Марка.
«Что ж вы в пальто?» — грохнул начальник своим сиплым басом. Потом крикнул в сторону двери: «Лена, что ж ты не предложила гостю снять пальто?!»
Лена появилась на пороге, молчала.
«Я не гость», — сказал Марк. — «Зашел поблагодарить за присылку автомобиля. К тому же, мне сказали, что я должен получить разрешение быть на прииске».
«Ну, это всё пустое», — грохотал Ранин. — «Мой приятель с лесной командировки письмецо прислал, просил встретить вас. Там ваше начальство, товарищ Баенко, ждет вас».
«Я хотел бы знать, как я могу к нему добраться?»
«И это дело пустое», — басил Ранин. — «Прикажу директору, он вам автомобиль оборудует. А пока раздевайтесь, ужинать будем».
«Спасибо. Тороплюсь».
«Да куда же вам торопиться? Ночевать можете у меня, Лена вам царскую постель соорудит. К директору, знаете, вам не стоит идти. Он, черт толстозадый, новую конкубинку завел, балуется с нею». Ранин грохнул хохотом, тут же смолк. — «Ночуйте здесь, а завтра утречком отправим вас», — сказал он.
«Спасибо, но вынужден отказаться», — сказал Марк. — «Если вас не затруднит, прикажите, чтобы завтра автомобиль был готов пораньше».
Лена медленно отступила в темноту передней.
«Чего же затруднит? Пустое дело! Будет гудеть у конторы. Жалко, что поужинать с нами не хотите».
«Не могу», — сказал Марк, берясь за шапку. — «Как-нибудь в другой раз».
В бараке вольнонаемных его действительно поджидали. Как только он открыл дверь в темный и сырой коридор, из комнаты выглянул человек, пригласивший его войти. Комната барачного типа с застоявшимся воздухом и с тем налетом безуютности, который всегда появляется, когда нет женской руки. Человек, позвавший Марка, был маленький, щуплый старик. Смотрел он боком — в его очках было только одно стекло.