Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Отвезите их в село!» — сказал Марк шоферу.
Тот недовольно поморщился, но спорить не стал. Кто знает, кто этот молодой парень в кожаном пальто, которые не продаются, а выдаются только самым большим начальникам.
«Вы к нам на прииск, товарищ?» — спросил, извиваясь, бухгалтер. — «Это не близко, километров с шесть набежит. Кажется, рукой подать, а идти надо в обход сопки, и получается далеко. Автомобиль колхозникам не стоит давать, они пешком привыкли ходить».
«Не ваше дело!» — обрезал Марк, поддавшись раздражению. — «Неужели вы не понимаете, что мне или вам легче дойти, чем больной женщине с ребенком на руках?»
«Но мы все-таки люди интеллигентных профессий, а они простые колхозники», — сказал бухгалтер.
Марк только теперь как следует рассмотрел его. Длинное, лошадиное лицо с тяжелой челюстью. Маленькие, узко поставленные глаза какого-то неопределенного цвета, напоминающие плевок. Широкий мясистый рот и крупный нос, возвышающийся сырой картофелиной на худом лице. Классический тип дегенерата.
«Пошел к черту, дурак!» — сказал Марк понизив голос.
Сказал это совсем неожиданно для самого себя. Пошел в сторону прииска. За ним поплелся бухгалтер, вовсе переставший улыбаться.
Воздух был прозрачен и чист, драга совсем близко, но чтобы попасть к ней, надо было обогнуть большой ров, уходящий вдоль сопки. Марк шел, наблюдая жизнь на другой стороне рва. Из черных карьеров, похожих на глубокие раны в земле, выезжали пароконные подводы. Правили женщины в коротких ватных куртках, в штанах. Они отчаянно кричали на лошадей, но те еле переставляли ноги. По-видимому, и дорога эта, и крик женщин были уже так давно им знакомы, что они считали их чем-то обязательным в их лошадиной жизни.
Дорога завернула, и перед Марком возникли низкие, приземистые строения. Дом с деревянным мезонином, наверное, контора. Дальше большие сараи, еще дальше дома и бараки. В стороне четыре барака за колючей проволокой. Эти для заключенных. На отлете небольшой, но щегольской домик с высоким крыльцом.
Марк пошел к конторе. Жарко натопленный и крепко прокуренный дом. В нескольких комнатах склонялись над бумагами служащие. Ему указали дверь в кабинет директора. Здесь его встретил маленький толстяк с одутловатым лицом. Он поднялся навстречу и бабьим голосом сказал: «Товарищ Суров? Я не ошибаюсь? Но я ведь послал за вами машину, а вы пришли пешком».
«Я просил шофера отвезти колхозников в село. Больная женщина с ребенком, не дойдет».
На лице директора появилось неудовольствие, но он подавил его.
«А мне начальник командировки передал, что вы будете проезжать и заночуете у нас», — сказал он. — «Товарищ Баенко находится в леспромхозе. Километров шестьдесят отсюда будет».
Директор сыпал словами, словно они скопились у него в горле и их надо было поскорее выбросить вон. Одет он был по моде, принятой среди партийных работников и хозяйственников. Гимнастерка военного образца, стянутая широким командирским ремнем в том месте, где предполагается талия. За отсутствием талии, ремень всё время полз вверх, и директору приходилось то и дело поправлять его. Синештанные ноги, похожие на короткие тумбы, обтянутые для прочности хромовыми сапогами самого последнего фасона. Лысоватая голова, лицо шире лба. Всем вместе он походил на уродливую тыкву.
«У нас не так хорошо!» — сыпал он свою словесную пыль. — «С тех пор, как прииск перешел на обслуживание заключенными, нам пришлось выселить наших жен и детей. Ради выполнения плана приходится, знаете ли, жертвовать жизненными удобствами».
«Ты не очень измучен жертвами», — зло подумал Марк. «Вишь, какой отъевшийся, отмытый, начищенный. Знать, есть кому досматривать за твоим салом».
Директор повел Марка по прииску.
«У нас строжайше запрещено присутствие посторонних, но вам можно показать!» — захлебывался он словами. — «Теперь все работы ведет ОГПУ. Просто и удобно. Подписали с ними договорок, и избавились от забот о рабочей силе. А раньше, ну, просто беда. План большой, а рабочих не достанешь. Посылаешь вербовать в село, а там — „мануфактуру давать будете?“. Откуда ее возьмешь?»
Подошли к драге. Она поднимала вверх свой неуклюжий ковш, похожий на раскрытую пасть допотопного чудовища. Здесь шла хлопотливая жизнь. Одна за другой подходили подводы. Останавливались у драги. С десяток женщин опрокидывали подводу, и грунт исчезал в ковше. Пустая телега отъезжала, а на ее место становилась другая, и женщинам опять надо было цепляться за ее скользкие края, подпирать плечами, опрокидывать. Молодые лица. Покрытые потом. Тупое упорство. Во взглядах, обращенных к нему, Марк читал какой-то вопрос.