Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Каждому человеку случается с хода сбиваться», — сказал он. — «Вот и ты, Марк, тоже не всегда в ногу идешь. Перед отъездом Южный со мной беседу имел. Говорит, что ты на плохом пути, ко многому критически относишься».
Марк усмехнулся. Вчера Баенко был больше, чем критичен, а сегодня уже поучение ему давал о пределах критики, дозволенной коммунисту. Значит, отогнал все сомнения, и опять он твердокаменный большевик. Боится своей вчерашней откровенности. Марку было жалко его. Два начала, какие Марк чувствовал в самом себе, борются и в лохматом предкрайисполкома — личное, рвущееся к свободному, может быть анархическому действию, и партийное, сковывающее волю и заставляющее рассчитывать каждый шаг.
«Вот вы, товарищ Баенко, в партии с девятьсот пятого года», — сказал Марк. — «По тюрьмам сидели. Всё это для того, чтобы трудовой люд поднять к человеческой жизни. Стали вы большим человеком — председатель крайисполкома. Но когда вы видите, что трудовой люд гнут в дугу такие сволочи, как Южный, так неужели вы думаете, что надо молчать? И зачем молчать? Разве коммунисту обязательно нужно закрывать глаза? Перестать бороться?»
«Правильно, всё правильно, да только времена другие. Против царизма можно было бороться, а теперь против кого же бороться, когда у власти мы сами?»
«Бороться против непорядков. Чем Южный лучше какого-нибудь жандарма?» — сказал Марк.
Неожиданно Баенко развеселился. Такие переходы у него были частыми. Он почти крикнул:
«Чудак ты, Марк! Да Южный двадцати жандармов стоит! С жандармом можно было поговорить, а поговори-ка с Южным. Ты пробовал и знаешь».
Бойко бежали лошади. Начинало светать. Крепко морозило. Снег из-под копыт сухими брызгами разлетался в стороны. Вдруг лошади остановились. Навстречу люди. Шли попарно, несли на плечах пилы, за поясами топоры. Баенко, откинув воротник шубы, смотрел на процессию.
«С какой командировки?» — спросил он.
Вопрос мог быть обращен к заключенным, так как те распределялись по командировкам. Баенко и был уверен, что это заключенные — позади шли два вооруженных конвоира. Люди остановились. Какой-то человек приблизился к саням. Сказал с откровенной насмешкой:
«А мы, дорогой товарищ, не заключенные, а свободные колхозники из колхоза имени нашей дорогой октябрьской революции».
Подошли конвоиры.
«Почему вы ведете колхозников под винтовками?», — спросил у них Баенко. Он опять закипал.
Один часовой выдвинулся вперед и высоким фальцетом сказал:
«Да их, чертей, пусти без охраны, так они моментально разбегутся. И ведь какой подлый народ! Убежит, и старается не домой попасть, а где-нибудь в другом месте отсидеться. Кто вы такой?» — спохватился охранник, сообразив, что он разговаривает с неизвестным человеком.
Баенко всхрапнул от ярости, но вместо того, чтобы обрушиться на охранника, сердито ткнул кулаком в спину кучера и приказал ехать.
Рассвело. Сделав крутой поворот, дорога привела к группе низких строений. Лагерь для колхозников, присланных на лесные заготовки. Сугробы намело почти до самых крыш — бараки-то жалкие, низкорослые. Навстречу вышел поджарый парень, затянутый в новенькую форму ОГПУ. Прыщавое лицо строго хмурилось. Узнав Баенко, расплылся в улыбке. Вошли в тот барак, что выглядел получше, поновее. Стояли кровати с простынями и одеялами. Чисто и тепло. Застали тут охранников. Некоторые, было видно, недавно сменились с постов: укладывались спать. Играл патефон. Из-за перегородки неслись запахи поджариваемого мяса, там была кухня.
«Здесь находится охрана лагеря», — докладывал прыщавый.
«Покажите мне, где живут колхозники», — зло приказал Баенко.
В помещениях лесорубов было дымно, холодно, грязно. Вдоль стен нары в три этажа. Старший охранник говорил без остановки:
«Позвольте доложить, товарищ уполномоченный товарища Сталина. Всего в лагере находится четыреста тридцать два человека из пяти колхозов. И несмотря на это, охрана состоит всего из двенадцати человек. Очень трудно охранять с таким небольшим количеством людей, но мы приняли социалистическое обязательство. Чтобы улучшить нашу работу, я просил прислать сюда несколько мотков колючей проволоки, и мы обнесем ею лагерь. Тогда будет меньше побегов».
«Но ведь это не арестованные!» — цедил сквозь зубы Баенко.
«Совершенно верно, товарищ уполномоченный товарища Сталина. В приказе товарища Доринаса говорится, что мы должны с товарищами колхозниками обращаться вежливо, задача состоит только в том, чтобы не допускать их побегов с лесных заготовок. Строительство социализма требует…»